— И вот наконец влюбленные соединились торжественно провозгласил Компьютер. — Они нашли друг друга, и принц заключает Будур в объятья…
У Стайла хватило ума встать на помост, так что ростом он почти сравнялся с Красной. И неимоверным усилием воли он ввел сам себя в полутранс. «Представь себе, что она — Голубая Леди! — приказал он себе. — Женщина, которую ты любишь!»
— Их выражение радости и любви достигло апогея, — заключил либреттист-Компьютер.
Это был финал.
Леди! И он заставил себя в это поверить. Так же, как Красная убедительно исполняла танец Разлуки, предвкушая навсегда разделаться со Стайлом, так и он разжег внутри себя бурю страсти и заразил ею и зал, и жюри, и саму Красную Колдунью. Он был готов, вопреки здравому смыслу, любить ее, как Камар любит царевну, он уже любил…
Внутреннее сопротивление все еще клокотало в нем, но он яростно подавлял его. Он мог уничтожить своего врага, только полюбив его!
А она — она должна была подыгрывать ему в силу своей роли. Как могла Прекраснейшая из Лун, наконец объединившись с любимым после долгой разлуки, делать что-то другое, кроме как откликнуться на естественный зов плоти? Стайл исполнял ведущую партию, да еще какую!
Зал, затаив дыхание, следил за ними. «Сделай это» — раздались нетерпеливые страстные голоса, и Компьютер никак не прореагировал, поскольку то было логичной интерпретацией сценария. Что такое танец без человеческих страстей?!
Мужененавистница Красная с ужасом поняла, что сейчас произойдет. Увидев, что ее поймали в ловушку, она сломалась. Вместо того, чтобы целовать Стайла, она кусала его. Кровь струилась по его губам и подбородку. Она вырывалась из его объятий, била локтями и старалась переломать все кости.
Члены жюри начали недоуменно переглядываться. Некоторая страсть в танце позволительна, но такая… Это отступление от сценария!
— Любимая… — шепнул Стайл и тем и доконал ее.
Черты лица Красной исказились, в них появилось что-то демоническое. Она с силой оттолкнула от себя Стайла, и тот, отлетев, ударился головой о стену. Из глаз полетели искры, но он не ответил ударом, он жаждал любви. Она швырнула его на пол и стала молотить кулаками, слезы ярости выступили у нее на глазах, но он твердил о своей безмерной любви.
— Я убью тебя! Убью! — вопила Колдунья. — Негодяй! Ты осмелился меня любить. Смерть будет тебе штрафом!
Она была вся соткана из ненависти, и это решило ее судьбу. И хотя ее маниакальный гнев был обращен к нему, Стайл испытал к ней жалость, потому что она, как и он, была жертвой обстоятельств, предопределенных судьбой. Кто-то, нераспознанный, поставил их лицом к лицу и заранее начертал такую жестокую развязку.
Стайл потерял сознание, и лишь механический голос Компьютера привел его в чувство, сказав, что он выиграл.
Его отчаянный замысел одержал верх над мужененавистницей. Даже ради победы на Турнире, даже ради Гражданства, даже ради самой жизни она не могла подвергнуться этому последнему унижению — быть любимой, пусть и понарошке, мужчиной. И она разрушила самое себя.
Совмещение
1. КЛЕФ
— Я дам тебе немного снотворного, — сказала женщина-робот. — Ты не спал всю ночь, а Игра начнется уже после обеда. Тебе нужно отдохнуть.
— Никаких лекарств, — отрезал Стайл. — Лучше я недосплю, чем буду полусонный как муха.
— Ты опять поступаешь неразумно, — упрекнула его женщина-робот.
Он посмотрел на нее и покачал головой. Она была такой женщиной, какую большинство людей никогда не встречали в своей жизни. Шина не только могла все, что умеют человеческие женщины, но и обладала самым совершенным телом. У нее были немного выгоревшие на солнце каштановые волосы длиной до плеч; губы полные, слегка накрашенные, будто специально созданные для поцелуев. Она из тех созданий, которые заводят себе одинокие богачи для удовлетворения своих самых смелых фантазий — удовлетворения такого, которое не даст ни одна настоящая женщина. Но Стайл, зная, кем она была на самом деле, уже не испытывал к ней никакого влечения.
— Первый раз в жизни жалею, что не умею отключаться как ты.
— А вот я бы предпочла быть человеком из плоти, — с тоской сказала она. Ее запрограммировали любить и защищать его, и она неукоснительно следовала программе, как и должно машине. — Давай забаюкаю тебя, — с этими словами она положила голову Стайла себе на колени, стала гладить его волосы и мурлыкать колыбельную.
Довольно необычно, но это сработало. Ее тело было теплым и мягким, прикосновения — нежными, и он полностью доверился ей. Среди людей Стайл мало кому доверял, и в окружении машин он чувствовал себя гораздо спокойнее. Его внутреннее напряжение улетучивалось, а вслед за ним — и сознание.
Во сне он перенесся на несколько дней назад, когда передал Платиновую Флейту музыканту Клефу и провел его сквозь Занавес. В этом сне он последовал не за своим сознанием, а за сознанием Клефа. Почему-то это не показалось ему странным. Когда они вместе музицировали, Стайл испытал внезапное и глубокое чувство симпатии к этому человеку. Стайл великолепно владел несколькими музыкальными инструментами, но музыкальные способности Клефа достигали уровня гения. Невозможно остаться равнодушным к человеку, который так играет.
Клеф раньше никогда не посещал Фазу. Он глядел на пышные заросли травы, на устрашающего вида дубы и сосны и на поджидающего их единорога. К такому Клеф явно не был готов.
— Это Нейса, — объяснил ему Стайл, ощущавший себя во сне совершенно другим человеком.
Перед Клефом стоял черный единорог с белыми носками на задних ногах; и был он самым маленьким среди своих соплеменников, как, впрочем, и Стайл — среди своих. Неудивительно, что Клеф, возвышаясь над ними обоими, чувствовал себя неловко.
— Отвезет тебя она во Владения Платиновые.
Откуда взялась эта манерность? Стайл ведь до этого момента говорил нормально.
— Но я даже не умею ездить верхом, — запротестовал Клеф, — а это сказочное существо. Он пристально рассматривал закрученный в спираль рог, еле удерживаясь, чтобы не потрогать его, дабы убедиться, что он настоящий, а не прикручен к обычной лошади. Ему говорили, что это волшебная страна, но в это до сих пор было трудно поверить.
— Ну что ж, чары могу на тебя наложить, но…
— Никакой магии, куда бы мне не пришлось отправиться. Лучше я пойду пешком.
Стайл пожал плечами.
— Это, конечно, дело твое, но вынужден я настоять на том, чтобы сопровождала Нейса тебя, покуда не попадешь ты под защиту Маленького Народца. Небезопасны для тебя земли сей страны.
— Почему ты так странно начал изъясняться? — спросил Клеф.
— На этом диалекте говорят в мире Фазы, — объяснил Стайл. — Сейчас наколдую тебе я одежду.
— Одежду?! — испугался Клеф. — Я — раб, как и ты, нам запрещено… я не могу…
Стайл извлек из тайника сверток с одеждой и начал одеваться.
— Здесь, на Фазе, ты — свободный человек. Можешь мне поверить. Поэтому тебе нужна одежда. — Он выдержал паузу, а затем произнес нараспев: — Если можешь, поскорей, Клеф, оденься помодней.
Внезапно Клеф стал одет как Гражданин Протона: на нем красовались шелковые брюки, рубашка, куртка из тонкой кожи и даже туфли. Он почувствовал себя неловко и даже испугался.
— Если меня сейчас кто-нибудь увидит в этом костюме, то… — он покосился на Стайла. — Так, значит, ты не шутил по поводу волшебства?! Ты ведь только что наколдовал это!
— Верно. Теперь должен я перенестись в Голубые Владения: пообщаться с Голубой Леди. Уверен я, Нейса с Флейтой защитят тебя. Счастливого пути, друг!
— Счастливо, — вздохнул Клеф.
Стайл пропел еще одно заклинание и исчез. Клеф какое-то время рассматривал место, где только что стоял Стайл, переваривая еще одно доказательство существования волшебства, затем потрогал свою собственную одежду: синие брюки, золотистая рубашка. Что дальше?