Она молчит. Но по взгляду и так понятно.
Нехуй спрашивать. Не твое дело. Давно мы с тобой не виделись, и лучше бы не виделись никогда.
– Открою, – говорю. – Ты же занята.
Направляюсь в прихожую.
Открываю.
На пороге какая-то баба. Итальянка. Хмурится, увидев меня. Кричит что-то на своем. Нихера непонятно.
Да и похуй.
– Арина занята, – сообщаю ей.
И хочу закрыть дверь.
– Нет, не занята, – раздается позади.
Дальше Арина переходит на итальянский.
А я так и стою.
Обтекаю, блять.
Да, иначе нашу первую встречу видел. Совсем иначе.
Взгляд на мелкую падает. И блять, готов поспорить, она бы сейчас снова заорала, но слишком занята. Держит бутылочку в руках, втягивает какую-то смесь через соску. И с меня глаз не сводит.
Хорошо, что у нее рот занят. И руки тоже.
Недовольная прямо.
И выражение лица – ну точно Арина.
Охренеть. Просто копия.
Я бы эту даже если бы без Арины увидел, сразу бы понял, чья.
Что, не нравлюсь тебе?
А уж мамке твоей как не нравлюсь. Ну ничего. Придется потерпеть. И тебе тоже. Привыкай.
Как там тебя? Маша?
Так вот, Маша, привыкай. Я здесь надолго. А вот с твоим папашей придется решать вопрос.
Разговор по-итальянски так и продолжается.
Блять. О чем эта баба столько пиздит? Никак не замолкнет. Куда-то в сторону показывает. Потом на голову.
И четко разбираю “Франческо”. Несколько раз.
Арина вдруг смотрит на меня. Пристально. Итальянка тоже. Но на нее похуй. Чисто механически отмечаю.
– Моему садовнику стало плохо, – говорит Арина. – Кьяра нашла его возле порога. Без сознания.
Садовник, значит.
– Жара, – говорю уверенно. – Перегрелся на солнце.
– Да?
– Да, – заявляю твердо. – Могу помочь. Давай отвезу в больницу.
Хер знает, почему это выдаю. Класть я хотел на этого садовника. Но блять, она так на меня сейчас смотрит, что слова сами по себе вылетают.
Ну и мой косяк. Надо признать.
Вырубил садовника. Нечаянно. Хотя что ему будет? Так, слегка приложил. И то, потому что он начал выебываться. Пришлось угомонить. Скоро он должен прийти в себя. Но лучше в больнице.
– Хорошо, – кивает Арина. – Отвези. Кьяра тогда с тобой поедет. Она его жена. Волнуется.
Еще несколько фраз по-итальянски.
– Что? – спрашиваю, когда их разговор обрывается.
– После больницы, пожалуйста, отвези Кьяру домой.
– И все? – прищуриваюсь. – Вы дольше говорили.
– Она помогает мне по дому, поэтому хотела вернуться сюда, но сегодня в этом нет необходимости, – бросает Арина.
Ясно.
Это чтобы и я не возвращался.
Вот сучка.
Ну ладно.
Думает, поможет?
Ну пока помогает.
Приходится возиться с этим чертовым садовником, который мне под руку попал. Подхватываю его. Устраиваю на заднем сидении.
А итальянка эта будто чует неладное. Волком на меня смотрит.
Ей тоже не нравлюсь. А как узнает, что это я ее мужу по башке въебал, так еще больше не понравлюсь. И узнает же. Потом. Да навалить.
Разберусь с этой херотой – и сразу к Арине.
Рано обрадовалась, что легко от меня отделалась.
+++
листаем дальше, выкладываю еще проду ===>>>
3
Блядская клиника.
Сперва все идет гладко. Гребаного садовника забирают на каталке. Его жена стрекочет о чем-то с медсестрой. И кажется, все должно решиться быстро. Ну приняли же его в клинике. Можно уезжать.
Да хуй там.
На ломанном английском объясняемся.
– Анализы, – говорит Кьяра. – Нужен врач.
– Долго? – спрашиваю.
Мне надо быстро.
Она разводит руками.
Черт знает, чем они занимаются. Почему все настолько долго тянется. Очередь в приемной огромная. Пиздец, толпа.
– Где врач? – опять перехватываю Кьяру.
– Много людей, – пожимает плечами.
И что блять, тут на всю клинику один человек работает?
Достаю бумажник.
– Сколько? – спрашиваю, вытягиваю наличку. – Этого хватит договориться?
– Договориться?
– Ну чтобы быстрее приняли.
Домработница Арины смотрит на меня как психа.
Да, я в курсе про то, что в Европе коррупции нет. Пиздежь. Везде можно вопрос разрулить, просто надо знать ходы.
Пытаюсь донести это до Кьяры. Но она только глаза таращит и головой мотает.
– Нет, нет, так нельзя.
– Ему же плохо, – говорю. – Без сознания. На каталке забрали. Так чего ждать? Не понимаю. Пусть уже анализы берут.
– Анализы возьмут, но без врача, – она опять делает выразительный жест, взмахивая руками. – Ничего нельзя.
Чую наеб.
Вот о чем они так долго с Ариной трещали. Задержать меня здесь. Потянуть время столько, сколько выйдет.