— Хорошо, что ты приехала.
— У меня не было других вариантов. Ты же знаешь, для меня ты больше чем подруга. Ты семья, которой у меня никогда не было.
— Я знаю. Расскажи мне побольше о своей работе, о себе, обо мне, я хочу знать всё. Я помню какие-то разрозненные фрагменты, но надеюсь, ты поможешь мне сложить полную картинку. Я хочу стать собой. Хочу помнить всё.
— Тогда нам лучше запастись едой и устроиться удобней. Мне предстоит рассказать тебе о десяти годах нашей жизни.
Подруга смотрит на меня с озорным блеском в глазах. Потом поднимается на ноги и обходит меня, чтобы взяться за ручки коляски, и мы покидаем беседку. Пока Джин катит меня по дорожке, она шутит по поводу моего временного транспорта, рассказывает об ужасном перелёте. В самолёте ей досталось место рядом с хнычущим малышом, который всё норовил испачкать её своим фруктовым пюре.
Мы решаем расположиться в гостиной. Позже Паула приносит нам поесть, и мы несколько часов сидим и просто болтаем. Говорим обо всём на свете и, не переставая, хохочем. Я узнаю много нового для себя. Некоторые рассказы Джин словно оживают в моей голове. Я вспоминаю всё больше моментов из своей жизни. И понимаю, что с каждым новым воспоминанием обретаю контроль над своим прошлым. Это уже не тёмное пятно для меня, а картинка с несколькими недостающими деталями.
— Вирджиния, не ожидал тебя здесь увидеть, — слышу я голос Райана. Я и не заметила, как он вошёл. Кажется, что он просто появился из воздуха. Глядя на своего мужа, я замечаю, с какой фальшивой улыбкой он смотрит на Джин. У подруги же выражение лица такое, что молоко может скиснуть от одного этого вида. Их неприязнь друг к другу наверняка даже слепой заметит.
— Хочу сказать то же самое о тебе, — саркастично отвечает она.
— Это ведь мой дом, так что я нахожусь там, где и должен.
— И ты, конечно, же не подумал о том, что я тоже захочу быть здесь. Лив чуть не умерла, а ты не счёл нужным мне об этом сообщить? — Джин не скрывает своего неприятия к Райану. Вся её поза так и говорит о том, что она не прочь двинуть ему по физиономии чем-нибудь тяжёлым. Сейчас она похожа на ощетинившуюся кошку, готовую в любой момент броситься на своего обидчика.
— Джин, успокойся, — шепчу я, но как невозможно остановить поезд на полном ходу, так невозможно удержать и Вирджинию Милс от разрушений. Если уж она что-то решила, то пойдёт до конца.
— Мне было некогда думать о чём-то ещё, кроме того что моя жена может умереть. Уж прости, что не позвонил тебе.
Райан сверлит Джин своим холодным взглядом. Вообще если сравнивать их обоих, то Джин, как пламя. Неудержимая, сумасшедшая, готовая на всё. А Райан, как лёд. Сдержанный, холодный, создающий видимость того, что у него всё под контролем. И я не могу сказать, что мне это в нём нравится. Каждое его слово продумано, каждое действие выверено. Словно он действует по некоему сценарию, который существует в его голове. Чем глубже я пытаюсь проникнуть в душу Райана тем сильней удивляюсь тому, чем он смог меня привлечь. Что мне в нём нравилось, ради чего я вышла замуж? Ответы на эти вопросы я так и не могу найти.
— Прекратите оба, пожалуйста, — почти кричу я, пытаясь остановить этих двоих от драки. И, слава богу, это срабатывает. Джин смотрит на меня с удивлением, но потом улыбается явно довольная тем, что я вышла из своей комфортной среды. Райан же словно впервые меня видит. Видимо, в прошлом я не позволяла себе повышать голос. Но если так, то я не хочу быть той девушкой. Не хочу быть податливой, как мягкая глина.
— Ладно, я пойду, — говорит Джин и обнимает меня на прощание. — Звони мне, если что-то понадобится. Я приеду завтра. И подумай насчёт заявления. Всё же я не думаю, что это случайность.
Последние слова подруга шепчет мне на ухо, чтобы Райан не услышал. А я краем глаза вижу, что он следит за нами. Сложив руки на груди и расставив ноги, он больше похож на надзирателя в тюрьме.
— Хорошо, я подумаю, — говорю я, и Джин кивает, после чего бросив убийственный взгляд на Райана, выходит из гостиной. Спустя пару минут, с улицы доносится визг шин, оповещающих об отъезде подруги.
— Что она сказала? — спрашивает Райан, вставая передо мной
— Ты о чём?
— Что она тебе сказала, когда уходила?
— Просто попрощалась и всё, — отвечаю я, пытаясь сделать голос как можно безразличней.
— Слишком долго, тебе так не кажется?
— А что есть какой-то лимит по объятиям?
Моя дерзость его удивляет, и он отступает назад. Воспользовавшись его замешательством, я отъезжаю от него, надеясь, что он отстанет от меня. Но видимо об этом не стоит и мечтать.