Я смутно помню, как он выглядит. Но когда я вижу его, то сразу узнаю. Он такой же, каким я видела его в больнице, только выглядит более уставшим. Густые тёмные волосы, спадают на лоб и нависают над ушами. Брутальная щетина, покрывающая волевой подбородок и щёки. Вряд ли это его стиль, наверняка он просто не брился несколько дней. Выглядит он потрёпанным, а на виске я замечаю свежий шов. На нём белый свитер, тёмные джинсы и коричневые массивные ботинки на шнуровке. Костяшки на правой руке сбиты в кровь, видимо он с кем-то подрался день или два назад. Чем ближе он подходит, тем сильнее начинает биться моё сердце. Меня словно магнитом притягивает к нему. Всё моё тело тихо вибрирует от бури чувств, что сейчас накатывает на меня. Какой-то внутренний голос приказывает мне сделать шаг ему навстречу, броситься в его объятия. Но я не делаю этого, просто сижу и считаю шаги, которые разделяют нас. Десять, девять, восемь… И только когда он подходит, я нахожу в себе силы встать. По сравнению со мной он выглядит великаном. Широкие плечи, мускулистые руки. Наверняка он ходит в спортзал. Такое тело требует много усилий.
Он протягивает ко мне руку, осторожно касаясь лица, словно желая проверить, настоящая ли я или просто мираж. Его пальцы еле касаются моей кожи, но каждое едва уловимое касание, словно маленькие заряды тока. А потом неожиданно для меня, Генри заключает меня в крепкие объятия. Он утыкается носом в мои волосы и легонько целует меня в голову. Снова и снова он что-то бормочет, мне сложно разобрать, что именно он говорит, но сейчас это не имеет значения. Я позволяю себе раствориться в этих объятиях таких знакомых и безопасных. Вдыхаю его древесный аромат и кладу голову на его грудь, прислушиваясь к бешеному сердцебиению. С некоторой неохотой Генри разжимает руки и выпускает меня из объятий, не отрывая от меня взгляда карих глаз.
— Это действительно ты, — вздыхает он, пропуская пряди моих волос сквозь пальцы. — Прости, что не забрал тебя. Я хотел, но не успел. Этот ублюдок меня опередил. Я думал, он не будет так спешить. Но он явно хотел скорее перевезти тебя туда, где бы смог контролировать и приглядывать за тобой. Я приходил к тебе, ты помнишь?
Он с надеждой смотрит на меня, и за этим взглядом я замечаю каплю страха. Он боится, что я его не помню. Поэтому я спешу его разубедить и успокоить.
— Я помню тебя, — эти слова помогают ему расслабиться и его губы растягиваются восторожной улыбке, которая отражается даже в его глазах, которые буквально блестят от счастья. — Я думала, что ты мне приснился тогда в больнице. Весь этот месяц я почти не думала о тебе, убедив себя, что это был просто сон. Пока сегодня не нашла этот чемодан и телефон в нём. Твой голос вернул мне часть воспоминаний.
— А ты помнишь тот день, когда всё произошло? Можешь сказать, что случилось? Если Райан это с тобой сделал, то я его убью. Когда я узнал о том, что ты чуть не умерла, я сразу же приехал в больницу. Там уже была целая толпа журналистов, но мне удалось пробраться через них. Я приходил каждый день, но ты лежала там, словно не живая. Ты не представляешь, как я боялся тебя потерять навсегда, — Генри держит меня за руку, пока рассказывает о том, что ему пришлось пережить за последнее время. Его взгляд отсутствующий, словно он не здесь, а в той палате с моим безжизненным телом. Я сама не замечаю, как начинаю плакать. Я оплакиваю ту, кем я была, ту кем я стала. Я плачу из-за Райана, который совершил ужасное, из-за Генри, которому пришлось пережить эти мучительные дни ожидания. Жизнь иногда бывает слишком сложной, вынуждая нас всех идти на такое, после чего мы меняемся кардинально. И пути назад уже не нет всё, что мы можем, это смириться и двигаться дальше.
— Мне жаль, Генри.
— Ливи, детка, не плачь, — он притягивает меня к себе, осторожно обнимая за плечи. — Это я виноват. Нужно было поехать с тобой в тот день. Я самому поговорить с Райаном. Но ты настояла на своём. Тебе хотелось самой поставить точку в ваших отношениях. Даже после того, что он с тобой делал все эти годы, ты не могла просто так от него уйти. Я всегда знал, что ты слишком благородна, слишком добра ко всем. Ты в каждом видишь только добро, но некоторые люди прогнили насквозь и их никак не исправишь.
— Расскажи мне о нас, я хочу знать всё, — прошу я Генри.
— Хорошо, только давай не здесь. Поехали домой, — он поднимается и берёт мой чемодан, после чего протягивает руку мне.