— К тебе домой?
— К нам, — отвечает он с лёгкой улыбкой на губах. Я принимаю его руку, и мы выходим из парка. Генри ловит такси, и мы едем домой. Когда машина останавливается перед трёхэтажным многоквартирным домом, то Генри помогает мне выйти из салона. С моим гипсом это получается трудновато, но вполне выполнимо. На первом этаже в большом холле стоит небольшая стойка, за которой я замечаю консьержа. Мужчина преклонных лет с белыми от седины волосами. Он широко улыбается при виде нас и проводит рукой по своей аккуратной седой бороде.
— Мисс Оливия, рад вас видеть в добром здравии. Давно вы к нам не заходили. Надеюсь видеть вас здесь почаще, — мужчина переводит взгляд с меня на Генри и подмигивает нам. Я улыбаюсь, пытаясь вспомнить имя этого человека. Кажется, я его уже видела. Как же его зовут: Себастьян или Сет или…
— Стен, не напирай на неё так сильно. Оливия многое пережила, сейчас ей больше всего нужен покой.
— Конечно-конечно, я передам Кейтлин, что вы идёте на поправку, она очень переживала за вас, — видя мой недоумённый взгляд, Стен объясняет, — Кейтлин моя жена, вы с ней раньше собирались по выходным и пекли всякие сладости. Наша дочь переехала в Орландо и теперь приезжает только на праздники. Так что Кейтлин перенесла избытки своей материнской любви на вас.
— Буду очень рада её поведать.
— Мы пойдём, Стен. Ещё увидимся, — говорит Генри приобнимая меня за талию. — Передай спасибо Кейтлин за её вкуснейшую запеканку. Не знаю, чтобы я делал без неё.
— Что-что, да с голоду бы уже давно умер, — шутит Стен, когда мы уже поднимаемся по лестнице.
— Он кажется милым, — говорю я, оглядываясь назад.
— Он такой и есть. Стен для всего дома и друг, и брат, и отец. Его все любят, — Генри останавливается перед одной из дверей и вставляет ключ в замочную скважину. Но не спешит открывать дверь. Смотрит на меня с каким-то ожиданием, а потом спрашивает, — готова?
Я лишь киваю, отчего-то потеряв способность говорить. Колени подгибаются, в животе всё скручивает от ожидания и неизвестности. Поэтому я сама берусь за круглую ручку и открываю дверь. Квартира оказывается большой без перегородок и стен, разделяющих пространство на комнаты. Прихожая плавно перетекает в гостиную, а та в свою очередь в кухню и спальню. Здесь царит почти идеальный порядок. Лишь на барной стойке, отделяющей кухню от гостиной, стоит пустая кружка из-под кофе, стеклянная пепельница, полностью заполненная остатками от сигарет и вчерашняя газета.
Снимаю свою куртку и кладу её на спинку большого дивана. Напротив него стоит небольшой столик со стеклянной столешницей, на которой я замечаю небольшую фотографию в фоторамке. В кадре наши с Генри лица, мои глаза закрыты, а он целует меня в щёку. Осторожно я беру снимок в руки и почти кожей чувствую солнечные лучи, освещающие нас, прибрежный ветерок, треплющий мои волосы. Я вспоминаю тот день. День, когда Генри позвал меня замуж. Помню, как счастлива я была, как мы лежали посреди этой комнаты на полу и мечтали о нашей свадьбе. Что пошло не так? Почему наши мечты не воплотились в реальность? В какой момент всё пошло наперекосяк, и моя жизнь свернула с намеченного пути, заведя меня совсем в другую реальность и к другому мужчине?
Я поднимаю взгляд от фотографии и смотрю на Генри. Он выглядит разбитым, наверняка его мысли сейчас тоже перенеслись к тому дню. Я вытираю слёзы с лица и возвращаю рамку на место.
— Что с нами случилось, Генри?
— Я не знаю, Ливви. Каждый день, все эти два года я спрашивал себя, почему ты ушла от меня, когда всё было так хорошо. Почему ни с того ни с сего променяла меня на него и так стремительно вышла замуж. Но вопросы оставались без ответа. Ты не желала говорить со мной. Просто вернула обручальное кольцо и вышла за дверь, не оглядываясь. В тот день ты забрала часть меня с собой, и я думал, что уже никогда не смогу жить полноценной жизнью, — Генри подходит ко мне, нежно стирая дорожки от слёз на моих щеках, — но пару месяцев назад мы встретились с тобой в кафе. Ты сказала, что ошиблась, что не хотела всё разрушать. Говорила о том, что не переставала любить меня все эти годы и хочешь уйти от мужа. Я, кажется, впервые вздохнул тогда полной грудью. Ведь эти два года я словно стоял на месте. Покрылся толстым слоем пыли, не желая жить, а просто существуя. Ты всегда была для меня кислородом. И я больше не хочу задыхаться без тебя. Больше я не сдамся без боя и никому тебя не отдам. Обещаю.