— Лив, ты там в порядке?
— Да-да, — поспешно отвечаю я. — Тебе нужна ванна?
— Нет, просто проверяю всё ли хорошо.
— Я уже выхожу, — отвечаю я и открываю дверь, но Генри не успевает отойти и дверь попадает ему прямо в лоб. Он с болезненным видом морщится, потирая ушибленное место. — Прости, прости меня. Боже, как всё раскраснелось. Нужно приложить лёд, чтобы не было шишки. Мне так жаль.
— Ничего страшного и вовсе не больно, — говорит Генри, с улыбкой глядя на то, как я порхаю вокруг него, без конца трогая ушибленный лоб. Понимаю, что веду себя, как помешанная и заставляю себя успокоиться. Глубоко вздыхаю и уже сдержанным тоном говорю:
— Всё равно нужно приложить лёд. Пойдём, — после чего беру его за руку и тяну на кухню. Генри усаживаю на стул, а сама открываю холодильник в поисках льда. Но в морозилке, кроме замороженных полуфабрикатов ничего нет. Достаю пакет с замороженными котлетами и укладываю их на ушибленное место. Генри тихо шипит, а потом смеётся.
— Хороший способ для разморозки, на обед сегодня будут котлеты.
— У них наверняка вышел срок годности. У тебя вся морозилка забита ими. Как их вообще можно есть?
— Это идеальный вариант для холостяка.
— Ну, вот что мистер Холлидей, с этого момента ты больше не будешь питаться этим дерьмом.
— Нехорошо так выражаться молодой леди, — шутит Генри и, обхватив меня за ноги, притягивает к себе. — Значат ли твои слова, что ты останешься со мной?
Генри смотрит на меня таким взглядом, что ответить «нет» просто невозможно. Да я и не хочу. Никто и ничто больше не заставит меня оставить его. Я не хочу снова становиться причиной его разбитого сердца, он слишком дорог мне, чтобы поступать так жестоко. С ним я чувствую себя цельной, словно ничего плохого со мной никогда не случалось. И я знаю, что люблю его. Знаю, что могу положиться на этого мужчину, довериться ему. А это дорогого стоит.
— Да, — говорю я и тут же оказываюсь на коленях Генри. Его карие глаза блестят от нескрываемого счастья, а улыбка на губах такая манящая и сексуальная, что я первая наклоняюсь и целую его. Легонько, еле-еле касаясь его губ своими. Руки Генри поднимаются по моей спине, пробуждая каждую клеточку моего тела. Плавно, словно исследуя меня, одна его рука забирается в мои волосы, а другая очерчивает линию моего подбородка, проходится по щеке и оказывается на шее, прижимая меня ближе. Он сокращает пространство между нами, пока наши тела не сливаются в единое целое. Отчего я чувствую себя бабочкой, лёгкой и невесомой. Счастье действительно способно окрылять. Уж я знаю, о чём говорю.
Пакет с замороженными котлетами падает на пол, и мы отрываемся друг от друга, глядя на то, что осталось от котлет. Потом наши взгляды встречаются, и мы вместе смеёмся.
— Котлеты на обед отменяются, — выносит свой вердикт Генри.
— Они были не пригодны для еды, ты же это понимаешь?
— Благодаря этим котлетам я выжил и не умер с голода. Ну и ещё вкусным запеканкам Кейтлин.
— Ну, с этого дня тебе лучше забыть про это ужасное подобие еды. А сейчас у нас на повестке дня вкуснейшая яичница болтунья с беконом. Надеюсь, у тебя найдутся в холодильнике яйца и бекон?
— Конечно, кажется, кроме этого у меня там ничего больше нет, — Генри смеётся, а я целую его в щёку и иду к холодильнику, проверить наличие продуктов. Как он и сказал, кроме яиц, бекона и немного молока в бутылке там ничего нет.
— Нам нужно будет обязательно сходить в магазин, — говорю я, закрывая холодильник и выкладывая продукты на стол. — А то мы с тобой дружно помрём с голода. И ты не заставишь меня, есть эти ужасные ледяные котлеты, сделанные неизвестно из чего.
Генри встаёт со стула и подходит ко мне. Я смотрю на него, чувствуя внутри себя какое-то приятное тёплое чувство. Его волосы ещё растрёпаны после сна и торчат в разные стороны. Хоть и видно, что он пытался привести свою прическу в норму руками, лучше она не стала. Щетина на щеках стала более заметна. На нём серая футболка и такие же серые спортивны штаны. Ни носков, ни тапочек на нём нет. Только босые ноги. И эта деталь почему-то привлекает моё внимание. За месяц, который я прожила с Райаном, я никогда не видела его в таком виде. Будь то утро или поздний вечер он всегда одет с иголочки, причёсан и гладко выбрит. И дома он никогда не ходил босиком. На нём всегда были шикарные ботинки. Он всегда казался напряжённым, и кажется, выверял каждый шаг, каждое сказанное слово и каждый жест. Словно он был не в своём собственном доме, в котором можно расслабиться и отдохнуть после рабочего дня. А участвовал в реалити-шоу со скрытыми камерами.