Но стоит взглянуть на Генри, и сразу понимаешь, что он действительно дома. И спокойно чувствует себя с босыми ногами и в растянутой футболке. Он не печётся о своём виде слишком усердно. И мне это нравится. Именно так выглядят нормальные люди с утра, растрёпанные, лохматые, но зато счастливые.
— Давай, помогу, — предлагает он и достаёт чистую тарелку для яиц.
— Я займусь беконом, а ты яичницей?
— Ну, уж нет, дорогая, как говорит мой отец, то мясом должен заниматься только мужчина, — с довольной ухмылкой Генри протягивает мне тарелку, для яиц и ставит сковородку на плиту, чтобы она нагрелась.
— Раз папа так говорит, то и правда его стоит слушаться.
На миг наши взгляды пересекаются, и Генри становится каким-то задумчивым. Словно сейчас, глядя на меня, он перенёсся куда-то в прошлое. Потом моргает, и уголки его губ приподнимаются в лёгкой улыбке. В которой я улавливаю признак горечи и грусти.
— Знаешь, он очень по тебе скучал. Каждый раз, когда я приезжал к нему, он ждал тебя. И задавал один и тот же вопрос: где же наша Ливви? Ведь это он первым начал тебя так называть. Для него ты всегда была как дочь.
То, каким расстроенным голосом он говорит, несмотря на улыбку, заставляет меня думать о том, что с его отцом случилось что-то плохое. И возможно, мне лучше не спрашивать что именно, но я хочу знать. Мне кажется, он сам хочет мне сказать. Иногда лучше рассказать о том, что тебя мучает, чтобы стало легче.
— Что с ним случилось? — мой вопрос заставляет Генри замолчать. По его лицу пробегает болезненная тень и мне кажется, что он не хочет отвечать. Но, тем не менее, он произносит тихо, и хорошо сдерживая эмоции. Видно, что он уже смирился, но я всё равно вижу, что ему больно об этом говорить.
— У него болезнь Альцгеймера. Обнаружили два года назад, и теперь с каждым днём становится только хуже. Сейчас он находится в специальном заведении, где за ним ухаживают. Я навещаю его почти каждый день, если хватает времени. Никогда не знаешь, в каком состоянии его застанешь. Порой он даже узнаёт меня не сразу. Но о тебе вспоминает часто.
— Боже, Генри мне так жаль, — я подхожу к нему и заключаю его в объятия. Он крепко сжимает меня и ничего не говорит. Пару минут мы стоим в тишине, наслаждаясь этим спокойствием, которое окутывает нас как невидимый кокон. Потом масло в сковороде начинает шипеть и брызгать во все стороны, что заставляет нас оторваться друг от друга. Генри снимает сковороду с плиты, давая ей немного остыть. А потом поворачивается ко мне и улыбается с каким-то озорным блеском в глазах, который делает его похожим на мальчишку. И я улыбаюсь ему в ответ, после чего принимаюсь взбивать яйца. Мы готовим завтрак вместе. Позже Генри настаивает на том, чтобы я села за стол, аргументируя тем, что мне нежелательно долго стоять с моей загипсованной ногой. Я хочу казаться сильной, но нога и правда начинает немного болеть, так что мне приходится сесть.
Генри накрывает на стол, и какое-то время мы едим в полной тишине. Я хочу запомнить этот момент надолго. Момент тихой семейной идиллии. По-настоящему семейной, со стороны мы действительно выглядим, как семья. Генри то и дело поглядывает на меня, а я пытаюсь скрыть свою довольную улыбку за чашкой кофе. Время от времени наши ноги соприкасаются под столом и порой кажется, что Генри делает это специально. Всё это кажется сказкой, настоящей сбывшейся мечтой. О таком мечтает любая девушка. Именно такую картину можно увидеть в любом фильме о любви, что мы так любим смотреть. И сейчас всё, что было до этого момента, стирается в моей памяти. Я не хочу думать ни о своём фальшивом браке, ни о муже, которой позволил себе надругаться надо мной, ни о семьё, которой я совсем не нужна. Сейчас, в стенах этой квартиры я счастлива и это всё о чём я хочу думать.
— У меня к тебе предложение, — говорю я, после завтрака.
— Мне стоит бояться?
— Нет, конечно, — смеюсь я, — мне бы хотелось съездить к твоему отцу. Я хочу с ним увидеться, ты же не против?
Лицо Генри вмиг становится серьёзным. Он внимательно смотрит на меня, возможно пытаясь понять, не шучу ли я.
— Ты не хочешь, да? — моя идея теперь уже не кажется такой хорошей, как я думала.
— Нет-нет, что ты, — Генри подходит ко мне и берёт меня за руки, — это отличная идея. Он очень обрадуется. Я просто не ожидал, что ты так скоро захочешь его навестить.
— Я хочу увидеть человека, который воспитал такого мужчину, как ты. И мне тоже будет полезно с ним встретиться.