— Хорошо, тогда собирайся и поедем.
— Только я сначала позвоню Джин, а то я оставила свой мобильник в доме Райана. И если она не сможет до меня дозвониться, то скорей всего вызовет отряд спецназа.
— Конечно, узнаю старую добрую Джин, — смеётся Генри и целует меня в лоб.
— Вы же с ней знакомы, но почему она мне ни разу не сказала о тебе?
— Может нужно спросить её об этом? — отвечает он, пожав плечами.
— Да, нужно будет, обязательно.
Генри идёт переодеваться, а я беру свой новый телефон и набираю номер Джен, который выучила наизусть. Она отвечает практически сразу, словно ждала звонка.
— Вирджиния Милс слушает, — слышу я её деловой тон.
— Джин, это я.
— Лив, когда-нибудь я тебя сама убью. Ты куда опять пропала? Я уже собиралась вызывать кавалерию.
— Я в порядке, не волнуйся.
— И ты мне говоришь не волноваться? — подруга смеётся. — Откуда ты звонишь? Что-то случилось?
— Я ушла от Райана.
— Что?
— Не притворяйся, что не слышала, — смотрю на Генри, который заходит в ванную комнату и говорю как можно тише, чтобы он не услышал. Боюсь, если он узнает о том, что натворил Райан, то он его убьёт. Райана мне не жалко, но я вовсе не хочу, чтобы из-за него пострадал Генри. — Кое-что произошло, и я больше не смогла оставаться с ним в одном доме.
— Он сделал тебе больно? — у неё чуть ли зубы не скрипят от злости.
— Это не телефонный разговор.
— Значит сделал. Я убью его, — кричит подруга и на заднем фоне что-то падает и разбивается.
— Я в порядке, Джин, а это главное, — пытаюсь успокоить её, но она без остановки вопит в трубку, матерясь и проклиная Райана всем, чем только можно. — Я с Генри.
Эти слова действуют на неё словно ведро холодной воды на голову. Она тут же затихает и мне даже кажется, что она отключилась. Но потом я слышу её голос.
— С Генри Холлидеем? — осторожно спрашивает Джин.
— Да.
— Хорошо. Ладно. Я правильно расслышала? Ты его вспомнила? — кажется, она шокирована.
— Я его вспомнила, но мне интересно, почему ты мне ничего о нём не сказала?
— Ты же сама просила, никогда и не при каких обстоятельствах, о нём не упоминать.
— А то, что я потеряла память, не должно было повлиять на этот уговор?
— Я не знаю, наверно я думала, что ты сама должна о нём вспомнить. Может тогда ты бы поняла о том, что он твой парень. Человек созданный именно для тебя. Он, а не этот тип в дорогих брюках и с большим количеством геля в волосах, чем у меня. Прости, Лив, я должна была тебе сказать.
— Ничего уже не поделаешь, Джин. Всё уже случилось.
В этот момент Генри выходит из ванной. На нём коричневые брюки и синий свитер. Волосы причёсаны, и он побрился, отчего стал выглядеть более солидно. Но признаться честно, мне очень не привычно было смотреть на него в таком виде. Он показывает на своё лицо и озорно улыбается, приближаясь ко мне.
— Не волнуйся за меня, ладно? Я в хороших руках, — говорю я, действительно оказываясь в крепких руках Генри.
— Хорошо, ему я доверяю. Но я приеду, как смогу и заставлю Райана заплатить по счетам. А ты звони мне, если что-то понадобится.
— Хорошо.
Я отключаюсь и кладу телефон на стол. Охватив Генри за плечи, поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом.
— Как всегда переживает за тебя?
— Да, такая уж она. Гиперопекающая.
— Давай одевайся и поедем, придётся ехать два часа, так что надень что-нибудь удобное.
— Хорошо.
Целую Генри в щёку и иду одеваться. А через десять минут я уже сижу на переднем сидении новенького пикапа, жмурясь от ярких солнечных лучей и вдыхая запах города смешанный с морской солью. Картинки за окном сменяются, как при скоростной перемотке. И я по-настоящему наслаждаюсь этой поездкой. Хочется высунуть голову из окна и встретиться с ветром. Генри сосредоточенно смотрит на дорогу, а его рука сжимает мою ладонь. И я не могу избавиться от широченной улыбки, которая буквально приклеилась к моему лицу.
Глава 10
Через пару часов мы оказываемся перед небольшим двухэтажным зданием, больше напоминающим старый английский особняк. Проезжаем через большие кованые ворота, возле которых стоит охранник и спрашивает причину нашего приезда. С дисциплиной у них тут всё строго. От ворот до особняка тянется длинная дорога, по обеим сторонам которой расположены зелёные лужайки. На красивых деревянных скамеечках сидят женщины и мужчины мирно беседующие между собой. Большинство предпочитают одиночество и либо просто так сидят в тени деревьев, либо читают изрядно потрепанные книги. Тут же снуёт медицинский персонал, приглядывая и разговаривая с пациентами. По всей территории словно разбросаны величественные клёны и вязы. Обстановка здесь кажется умиротворяющей. Думаю это правильно, для людей с болезнью Альцгеймера это самое наилучшее место. По дороге Генри сказал, что долго искал именно такое заведение. Содержание здесь стоит дорого, но за пациентами ухаживают и поддерживают их. Так как лекарства от этой болезни ещё не найдено, здесь врачи делают всё, что в их силах, чтобы как можно дольше сохранять пациенту дееспособность и самое главное жизнь. Здесь много занятий и каждый может выбрать то, что нравится. Генри сначала не хотел, чтобы об отце заботились чужие люди. И первое время сам присматривал и ухаживал за ним. Но он не мог находиться с отцом круглые сутки, а болезнь, тем не менее, развивалась быстрыми темпами. Поэтому пару месяцев назад он нашёл это место и кажется, доволен своим выбором. Мать Генри умерла три года назад от инсульта и отец для него является последним родным человеком. И по тому, как он говорит о нём, я понимаю, что он сильно его любит. Генри гордится им, это чувствуется в каждом его слове. Его глаза горят, когда он рассказывает о службе отца в Афганистане, о том, что отец всего добивался сам, чему всегда и учил своего сына. И от этого осознания я понимаю, как тяжело для Генри знать, что скоро его отца не станет, его героя не станет.