— Проголодалась? — спрашивает Генри, наклоняясь ко мне и целуя в губы.
— Да, кажется, я не ела целую вечность.
— Тогда нам нужно быстрей это исправить, — игриво подмигнув мне, Генри берёт кружку и протягивает её мне. А потом, свернув один блинчик, макает его в варенье и подносит к моим губам. Мы смотрим друг на друга и, не отводя взгляда от него, я открываю рот и откусываю этот сладкий блинчик. Варенье остаётся в уголке губ, и я медленно слизываю его языком. Генри дерзко ухмыляется на мою провокацию и снова макает блинчик в варенье, но этот откусывает сам. Так мы и чередуемся. Сначала он кормит меня, потом ест сам. Каждый из нас провоцирует другого, бесстыдно соблазняя и играя в игру известную только нам двоим. Наконец нам удаётся позавтракать и не запрыгнуть друг на друга, срывая одежду. Генри уносит поднос с грязной посудой, а я встаю с постели, чтобы одеться. В углу спальни стоит большое овальное зеркало в потёртой старой раме в полный рост, и я невольно встречаюсь со своим отражением. В некоторых местах остались еле заметные следы проведённой ночи, и я хихикаю, как дурочка, прикрыв широкую улыбку рукой. Снова вспоминаю всё произошедшее, и мои щёки слегка краснеют.
— Мне нравится твой сегодняшний наряд, — слышу я тихий голос Генри за спиной, а потом вижу его отражение в зеркале рядом со мной. Я стою полностью обнажённая, когда рука Генри обхватывает меня за талию и ложится на живот. Пальцы нежно кружат по обнажённой коже, вызывая лёгкое покалывание.
— А мне твой наряд не нравится, — поворачиваюсь к мужчине лицом и забираюсь руками под его тонкую серую футболку. — Как на счёт того, чтобы раздеться?
— Я бы с удовольствием, но я запланировал для нас кое-что другое, — шепчет он, наклоняясь ко мне и целуя в шею.
— Опять сюрприз?
— Ты у меня такая догадливая, — шутит он, на что получает от меня кулаком в грудь. И увидев мой грозный взгляд, лишь больше распаляется, начиная громко и заливисто хохотать.
— Ты смеёшься надо мной? — пытаюсь сделать более обидчивый вид и вырываюсь из его объятий, но Генри успевает схватить меня за руку. Я же запутываюсь в собственных ногах и падаю на кровать, а следом на меня приземляется массивное тело Генри. Он пригвождает меня к матрасу и благодаря моему обнажённому телу, я ощущаю все его неровности и выпуклости. Положение, в котором мы лежим, словно по щелчку отключает смех Генри, и теперь он уже не выглядит таким весёлым. Я чувствую, как его тело реагирует на меня. В глазах больше нет этого озорного блеска. Сейчас в них разгорается опасный огонёк, будоражащий всё моё тело.
— Детка, сейчас мне вовсе не до смеха, если ты понимаешь, о чём я, — говорит Генри тихим шёпотом, и я прекрасно понимаю, о чём он говорит. Твёрдый член в его штанах говорит громче слов. Но я не собираюсь сдаваться и помогать ему. Вместо этого я собираю все силы и сталкиваю его с себя. После чего поднимаюсь с кровати и как ни в чём не бывало, начинаю одеваться.
— Милая, может, поможешь мне? — жалостливым тоном произносит Генри, и я закусываю губу лишь бы не засмеяться. Застёгиваю спортивную куртку и поворачиваюсь к нему, стараясь сделать более серьёзный вид.
— Дорогой, ты же у меня такой догадливый, так что попробуй сам справиться.
Генри смотрит на меня так, словно говоря, что я за это ещё поплачусь. Но сейчас я об этом не думаю. Я просто наклоняюсь к нему, целую в щёку и ухожу в ванную. Конечно, ухожу это слабо сказано, скорее уползаю. Потому что с этим гипсом я и черепаху не обгоню. За спиной слышу тихий вздох и снова улыбаюсь. Пусть немного помучается. Не будет больше надо мной смеяться.
Позже, мы оба спускаемся на первый этаж, и Генри собирает продукты в не большую корзинку для пикников. Я жду его снаружи, около дома, потому что он наотрез отказался от моей помощи. Вскоре он выходит с корзиной и тёплым пледом в руках.