Джин невесело смеётся и вытирает влажные от слёз глаза. Выглядит она разбитой и униженной, словно сейчас заново всё пережила. И мне больно видеть её такой. Я не понимаю таких людей, которые ни во что не ставят чувства других. Как можно без угрызений совести просто так получить чью-то любовь, а потом растоптать её. Это ведь тоже самое, что высморкаться в душу человеку, как в салфетку.
— Дорогая, мне так жаль.
— Ничего, я уже привыкшая к этому, — Джин машет рукой и улыбается, но эта улыбка очередная маска, помогающая ей спрятать свою боль. Подруга встаёт и снова идёт к своей сумке. Достаёт из неё пачку сигарет и выходит на балкон. Я следую за ней, попутно опираясь на всё, что попадается под руку. На балконе Джин зажигает сигарету и глубоко затягивается, после чего выпускает облако дыма в воздух. Я сажусь на небольшой пуф и пытаюсь сдержать себя от нравоучений. Но подруга кажется, спиной чувствует мой недовольный взгляд.
— Знаю, что это вредно. Но иногда без этого не обойтись. Я стараюсь сильно не увлекаться. Не переживай.
— Я ещё ничего не сказала.
— А тебе и не надо, — Джин поворачивается и улыбается, опираясь руками о витиеватые чёрные перила, — ты всегда говорила, как курение вредно для здоровья. Поэтому я старалась не курить при тебе. Но даже тогда ты всё равно знала, что я это делала. Для меня ты была не только подругой, но и сестрой, а порой и мамой. Мы всегда шутили, что нас разлучили при рождении.
— Я помню, — киваю я. И действительно. У нас с Джин было мало общего, но именно это нас притягивало. Словно магниты мы тянулись друг к другу. Даже поссорившись, мы не могли долго держаться в стороне друг от друга. Поэтому ссоры быстро забывались. Мы поддерживали друг друга, заботились. Отец Джин погиб в авиакатастрофе, он был пилотом. А мать работала на двух работах, чтобы обеспечить дочь всем, чем необходимо. Она любила Джин, просто не всегда находила время, чтобы показать ей эту любовь. Я же помню, что когда-то давно мои родители любили и меня и друг друга. Но этой любви хватило ненадолго, и они разошлись. И потом появилась Эмили, и моя жизнь превратилась в какую-то извращённую интерпретацию Золушки. Я жила и делала всё для своей матери, которая не видела никого и ничего кроме своей прекрасной дочурки Эмили. Которая в итоге выросла избалованной принцессой. И когда моя жизнь осточертела мне донельзя, появилась Джин. В тот момент мы просто ухватились друг за друга, как два утопающих и смогли выжить. И до сих пор мы пытаемся поддерживать друг друга на плаву.
— Ладно, — Джин тушит сигарету в пепельнице и складывает руки на груди, — пойдём спасать твоего Пикассо. Встреча с адвокатом назначена на одиннадцать часов. Будем надеяться, что он сегодня же сможет вытащить его на свободу.
— Я очень на это надеюсь. Спасибо тебе ещё раз.
— Поблагодаришь, когда будем гулять на вашей свадьбе, — Джин подмигивает и помогает мне подняться на ноги. — И не забудь сделать меня подружкой невесты. Только никаких дурацких платьев розового цвета.
— Договорились.
Глава 15
В участок мы приезжаем ровно к одиннадцати. На улице нас встречает адвокат, которого Джин нашла для Генри. Честно говоря, я представляла его совсем иначе. Определённо старше и с большим количеством седины. Но сейчас передо мной стоит молодой мужчина, которому возможно слегка за тридцать. Густые светлые волосы, зелёные глаза в обрамлении светлых ресниц. Черты лица прямые, а подбородок округлый. В своём чёрном костюме, серой рубашке с галстуком и начищенных блестящих ботинках он выглядит очень солидно. Портфель в руках угольно-чёрный из настоящей кожи и с эмблемой известной фирмы, говорят о том, что он явно хороший адвокат и услуги его не дёшевы. Он тепло здоровается с Джин, обняв девушку за плечи и поцеловав в щёку. А потом пожимает мою ладонь, слегка встряхивая её. По тому, каким взглядом он прошёлся по моей подруге, я понимаю, что он точно к ней неравнодушен.