— Милая, рад тебя видеть, — говорит он, осторожно обнимая меня за плечи, словно боясь сломать.
— Здравствуй, папа.
— Садись, может, хочешь чай или кофе? — папа суетится вокруг меня, не зная, что нужно делать и как себя вести. Мы похожи на два пазла из совершенно разных коробок. У нас не получается найти точку соприкосновения, мы два незнакомца. И мы оба это понимаем.
— Нет, спасибо, — я сажусь на стул, а папа отходит от меня и садится напротив, в своё дорогое кожаное кресло.
— Выглядишь хорошо, — видимо, надеясь, заполнить пустоту между нами, говорит отец.
— Спасибо.
— Как дела?
— Нормально, — вру я, и папа кивает, не думаю, что он вообще хотел услышать ответ.
— Ты что-то хотела? Просто мы с тобой уже много лет не виделись, а когда мне вчера сказали, что ты записалась на встречу, то я слегка удивился, — из его рта вылетает немного странноватый звук напоминающий смешок.
— Мне нужна твоя помощь. Ты ведь знаешь, что со мной произошло? — папа кивает, и я продолжаю. — Есть большая вероятность, что это была не случайность. Мой брак с Райаном не был счастливым, как многие думают. Я ещё не всё помню, но это я знаю точно. Я люблю другого человека, но Райан делает всё, чтобы помешать мне, быть с ним. И теперь тот, кого я люблю, может попасть в тюрьму за то, чего не делал. Мне нужны деньги, чтобы внести залог.
— Сколько тебе надо? — без лишних слов и предисловий спрашивает отец.
— Полмиллиона.
При этих словах лицо отца становится серьёзным. Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Не знаю, о чём он думает, да и по его лицу это сложно понять. Он смотрит на меня и слегка наклоняется вперёд. Я вижу в его золотистых глазах своё отражение, и пытаюсь представить, какой он меня видит. Что думает о том, какой стала его дочь. И снова задумываюсь о правильности просить у него деньги. Я уже представляю, что вот сейчас он выставит меня за дверь и попросит больше никогда не просить его ни о чём. Но он говорит совсем другое.
— Ты его любишь?
Его тон звучит покровительственно, как у настоящего любящего отца, который тревожится за свою дочь. И я снова задумываюсь о том, какого это жить с отцом, который заботится и любит. Который не жалеет своего времени и выкраивает любую свободную минуту, чтобы побыть с дочерью. Которому не всё равно, с каким парнем встречается его дочь. Я была лишена этого и, наверно, только сейчас поняла, насколько мне этого не хватало.
— Да.
Папа снова кивает и замолкает, наверняка обдумывая, как бы повежливей отказать.
— Я бы ни за что не обратилась к тебе, но у меня больше нет никаких вариантов, — кажется, эти слова причиняют ему боль, потому что он словно отшатывается назад. В его золотистых тёплых глазах появляется нечто неуловимое. Его выражение лица становится болезненным. Он открывает рот, но не говорит ни слова. Потом отворачивается и смотрит куда-то в сторону, собираясь с мыслями и подбирая слова.
— Знаешь, Оливия, я всегда хотел быть хорошим отцом для тебя. Хотел, чтобы ты всегда знала, что можешь на меня положиться. Чтобы могла смеяться со мной так же свободно, как и рассказать что-то сокровенное. Когда ты была маленькая, я учил тебя ездить на роликах, учил плавать и строить замки из песка. Я думал, что всегда смогу тебя защитить, развеселить, помочь в трудную минуту. И мне жаль, что теперь ты считаешь, что я не захочу тебе помогать. Конечно, я сам виноват в этом. Мне стоило бороться за тебя гораздо больше, кода мы с твоей матерью развелись. Но она вцепилась в тебя мёртвой хваткой, да и я в то время думал, что мама тебе нужна больше, чем я. Девочкам всегда нужна мама. А потом всё закрутилось так, что я уже не мог забрать тебя к себе. У меня просто не хватило бы времени.
Глаза отца наполняются слезами, и он встаёт, не желая показывать мне свою слабость. А я всё больше вспоминаю о том, как мы с ним были когда-то близки. Я любила его больше мамы, чтобы он там ни думал. Для меня он всегда был настоящим героем. Он забирал меня из сада, он читал сказки на ночь и обнимал, в минуты страха. Поэтому моя обида на него была такой сильной. Для меня он был всем, а терять всё всегда сложно.