— Доброе утро, — голос его звучит хрипло после сна и очень сексуально.
— Доброе утро.
Наши губы соединяются в нежном поцелуе. Одной рукой Генри опирается о матрац, а второй проводит по моему обнажённому телу. И там где он только что прикасался ко мне, я чувствую лёгкое покалывание. Не разрывая поцелуя, я толкаю его в грудь, и он падает на спину, а я оказываюсь сверху. Генри соблазнительно улыбается, глядя на меня, словно ожидая моих дальнейших действий. А я опускаюсь ещё ниже и обхватываю его восставшую плоть рукой. Массирую сначала одной рукой, при этом, не отрывая глаз от Генри. Я хочу видеть его реакцию. И когда я вбираю его член в рот, глаза Генри вмиг чернеют, а с губ слетает блаженный вздох. Я ласкаю его языком по всей длине, посасываю и массирую руками. С каждым мгновением он становится ещё твёрже. Каждая венка становится видна. По тому, как напрягается всё тело Генри и каким сумасшедшим становится его взгляд, я понимаю, что оргазм близко. И когда я последний раз беру его в рот, слегка солоноватая горячая жидкость попадает мне на язык. Я глотаю всё, что из него выходит до последней капли, прекрасно слыша резкие вздохи Генри и его попытки сдержать себя руках. Когда волны экстаза покидают его тело, то я поднимаюсь и ложусь Генри на грудь. Он всё ещё сбивчиво дышит, а на его коже я замечаю капельки пота и улыбаюсь.
— Это было, это было…, — подыскивая подходящее слово, говорит Генри, восстанавливая дыхание.
— Потрясающе? — подсказываю я, глядя на него, и он улыбается, согласно кивая.
— О, да! Более чем, потрясающе. Божественно!
— А что ты думаешь на счёт завтрака?
— Я был бы не против. Но если ты не забыла, в нашем холодильнике мышь повесилась.
— Я не забыла, я просто решила намекнуть тебе, чтобы ты сходил в магазин.
— Ах, вот оно что, хитрая моя лиса. Я хотел тоже самое предложить тебе.
— Ну, я же твоя королева или вчера это были простые слова?
Генри смеётся и прижимает меня к себе, целуя в кончик носа.
— Конечно же, нет. Но предлагаю заключить сделку. Я иду в магазин, а ты готовишь завтрак. Как тебе такое предложение?
— Хорошо, по рукам.
— Тогда, я пошёл.
Генри встаёт, а я просто не могу оторвать взгляд от его задницы. Господи, она шикарна. Конечно, все его части тела прекрасны, но вот попа точно занимает первое место среди моих любимых. Надев джинсы, Генри надевает футболку и накидывает кожаную куртку. А потом смотрит на меня, всё ещё голую и снова подходит ко мне.
— Была бы моя воля, я ни за что не оставил тебя в постели одну в таком виде, — наклонившись, Генри целует меня в губы и встаёт.
— Я буду ждать тебя на этом самом месте.
— Тогда я вернусь в мгновение ока, — шутит он и хватает связку ключей со стола, после чего выходит из квартиры. Слышится звук закрываемого замка, и я остаюсь одна. Я лежу на кровати, переполненная невообразимого счастья. Жизнь и правда любит нас удивлять. Каждый день мы словно едем на американских горках, то падая вниз, то взмывая к самым облакам. Сейчас я точно чувствую себя на высоте и боюсь снова упасть вниз. Прекрасно понимая, что падение неизбежно. Меня всё ещё связывает с Райаном наш брак, который стал самой нелепой ошибкой в моей жизни. И всем ясно, что Райан не даст мне развод просто так. Он обязательно придумает, как ещё меня помучить.
Внезапно раздаётся резкий стук в дверь. И я соскакиваю с кровати, на ходу натягивая на себя шёлковый халат белого цвета. Сначала я думаю, что это Генри вернулся так быстро. Но потом понимаю, что у него есть свои ключи и он бы вряд ли стал стучать. Поэтому перед дверью я на миг встаю, как вкопанная, боясь даже пошевелиться. Смотрю на часы, которые показывают восемь часов, и не могу представить, кто может прийти в такую рань. Нетерпеливый стук в дверь повторяется снова. Гость явно не собирается уходить. И я всё же решаюсь открыть дверь.
— Ливви, здравствуй дорогая, а я всё стучу и стучу, уже хотел уходить.
В коридоре стоит отец Генри в простых белых брюках, бежевой рубашке, поверх которой надет серый кардиган и тапочках. Он стискивает меня в крепких объятиях и проходит в квартиру. Я же на какое-то мгновение даже теряюсь. Закрываю дверь и смотрю, как Фрэнк идёт на кухню. Только пару минут спустя я понимаю, что он точно не должен быть здесь, тем более в таком виде. Взгляд мой снова падает на тапочки.
— А где же мой сын? Снова с самого утра пропадает в мастерской? Это он в мать такой пошёл. Она тоже божественно рисует, порой даже по ночам засиживается со своими картинами. Я же в этом ничего не понимаю. А эти двое всё шушукаются между собой.