— Эта картина моя любимая, — слышу я голос Генри за спиной, когда он обнимает меня сзади. Он упирается подбородком в моё плечо и вместе со мной смотрит на портрет.
— Мне кажется это не я,— шепчу я, зачарованно глядя на саму себя. — Я помню, как ты рисовал набросок этой картины. И помню, что выглядела отвратительно.
— Ты всегда выглядишь прекрасно. В любое время дня и ночи. Такой я тебя вижу. Здесь ты настоящая, счастливая и красивая.
— Мне кажется, я даже сейчас не выгляжу такой же красивой, как на этой картине. Может быть, у тебя проблемы со зрением?
Генри разворачивает меня к себе лицом и осторожно проводит рукой по моему лицу. Его влюблённый взгляд гипнотизирует меня. На какой-то миг я и правда вижу себя его глазами. И мне нравится это. Никакие дорогие подарки не сравнятся с тем, как смотрит на вас ваш мужчина. С каким обожанием и восхищением он встречает вас утром, когда вы ещё не успели привести себя в порядок. Один такой взгляд способен осчастливить любую женщину.
— Никогда не сомневайся в своей красоте, Лив. Никогда. Даже если кто-то пытается убедить тебя в обратном. Ты должна знать, что красива . Вот доказательство моих слов, — Генри сжимает мои плечи и снова разворачивает меня к моему портрету. — Ты ведь мне веришь?
Я киваю.
— Тогда посмотри на эту девушку и поверь, что это ты. Без лишних слов, без прикрас. Настоящая ты. И каждый раз, когда тебе будет казаться, что ты некрасива и не так привлекательна, как другие девушки, вспомни этот портрет. Поняла?
Я поворачиваюсь к Генри и, привстав на носочках, обнимаю его. Его руки смыкаются на моей талии, когда он прижимает меня к себе и шепчет.
— Для меня ты самая прекрасная девушка в мире.
— Спасибо, тебе, — произношу я тихо, когда наши взгляды пересекаются. Генри улыбается, слегка приподнимая уголки губ, и склоняет голову, чтобы поцеловать меня. Наши языки сплетаются, тела сливаются в единое целое и каждый нерв в теле раскаляется до предела, посылая электрические импульсы, заставляя сердца биться в своём неповторимом ритме.
Позже Генри везёт меня на пляж. В прибрежном кафе мы покупаем несколько сэндвичей с разными начинками и две содовые. Мы отходим туда, где практически нет людей, и устраиваемся вблизи от океана. Свежий ветер расплетает мою косу, то и дело, бросая пряди волос мне на лицо. Над дикими волнами летают чайки, а где-то там вдали несколько сёрферов делают свои трюки, пытаясь совладать с необузданными волнами океана. Я ем с невероятным голодом, понимая, что сегодня за день я толком ничего не ела, не считая завтрака. А время уже близится к вечеру. Когда мы заканчиваем с едой, Генри выбрасывает остатки от нашего импровизированного ужина в урну и возвращается назад. Он укладывается на песок и тянет меня к себе, устраивая на своей груди.
— Люблю океан.
Взгляд Генри направлен вдаль, где солнце вот-вот собирается скрыться за горизонтом. Там небо отливает алым цветом с проблесками золотого и розового.
— Я тоже. Знаешь, было бы здорово жить у океана. Видеть каждое утро, как его волны разбиваются о песчаный берег. Чувствовать этот морской воздух, который проникает в дом через открытые окна. По-моему это похоже на рай. Как считаешь?
— Если в этом доме мы будем жить вместе, то это действительно будет рай, — улыбаясь, говорит Генри, рукой нежно поглаживая моё открытое плечо.
— Без тебя даже рай, будет казаться адом, Генри Холлидей.
— Тогда решено. Когда мы разберёмся со всем этим дерьмом под названием «Райан Торн» то переедем в дом у океана.
— И заберём твоего отца.
— И заберём моего отца, — согласно кивает Генри, — а ещё заведём парочку карапузов.
— Парочку? — спрашиваю я, приподнимаясь на локтях. Генри широко улыбается, наматывая прядь моих волос на палец.
— Конечно, дом должен разрываться от криков и смеха детей. Может быть двое или трое, — он беззаботно пожимает плечами, что вызывает у меня улыбку.
— Если ты будешь помогать мне их воспитывать, то я согласна и на десять детей, — заключаю я.
— Конечно. Я буду потрясным отцом, можешь мне поверить.
— Ага, дайте мне диктофон, мне нужны вещественные доказательства. Чтобы у тебя не было возможности увильнуть от своих родительских обязанностей.
— Да я могу сделать татуировку с клятвой менять детям подгузники, вставать к ним по ночам, учить с ними алгебру и делать всё, что должен делать отец, чтобы получить премию года.