— Конечно, нет, этой дамочке сюда путь закрыт. Можешь не переживать.
Я не стала ничего предпринимать против своей матери, узнав, что по её вине, я чуть не умерла. Она итак достаточно получила. Лишившись обеспечения от Райана она, как и он свалилась со своего трона, который сама же себе и воздвигла. Но думаю, чтобы выжить, она пойдёт на многое и ещё найдёт себе нового спонсора. Таких, как она не сломить. Ради денег она пойдёт на всё.
Ещё я пригласила к нам Джин и Томаса. Эти двое теперь неразлучны. Группа Джин завершила турне и теперь на год она освобождена от разъездов по стране. Сейчас она работает из дома, без конца радуясь современным технологиям. Томас легко вошёл в нашу компанию, тем более после того, как спас Генри от тюрьмы. Хотя он до сих пор утверждает, что это моя заслуга. Вот так плохие вещи иногда приносят в нашу жизнь и что-то хорошее. Это Рождество станет самым лучшим за все эти годы, ведь в этом доме впервые соберутся все самые дорогие мне люди.
— Знаешь, как давно я ждал этого дня? — обняв меня за талию, шепчет Генри. В его глазах отражаются огни ёлки, пока он с любовью смотрит на меня.
— Какого дня?
— Дня, когда у нас будет свой настоящий дом. Когда воздух будет пахнуть хвоей, а я буду целовать тебя под веточкой омелы.
Я поднимаю голову и действительно вижу, что мы стоим под омелой. Не знаю, как она там оказалась, и когда Генри успел её повесить. Мои губы сами собой расползаются в улыбке. Я кладу руки на его крепкие плечи и привстаю на цыпочки, чтобы его обнять.
— Ты у меня такой романтик, Генри Холлидей.
— Любовь к тебе делает это со мной.
— Молодёжь, идите-ка вы уже наверх. Время позднее, — говорит Фрэнк, неожиданно появляясь рядом с нами. Гирлянда уже висит на своём месте, и вся комната сияет разноцветными огнями. За окном уже действительно темно. Дрова в камине почти все прогорели, а оставшиеся угли тихо потрескивают.
— Хорошо, пойдёмте уже все спать. Завтра будет суматошный день.
Вместе мы поднимаемся на второй этаж. Фрэнк уходит в конец коридора и скрывается в своей спальне. А мы заходим в свою.
— Кажется, праздник на него действует успокаивающе. Сегодня он почти весь день был самим собой, — говорю я, обнимая Генри.
— Папа всегда любил Рождество. Думаю, что это чувство никогда не проходит. Как и моя любовь к тебе, — сгребая меня в охапку, Генри подхватывает меня на руки и бросает на кровать. Деревянное изголовье ударяется о стену, и весь каркас кровати скрипит.
— Такими темпами скоро нам понадобится новая кровать, — смеюсь я.
— Для тебя всё что угодно, — отвечает Генри, с озорным блеском глядя мне в глаза, а потом неожиданно целует меня в губы, соблазнительно касаясь моей нижней губы своим языком. Сначала этот поцелуй какой-то спешный и сумасшедший. Но потом становится медленней и нежней. С каждой секундой распаляя нас всё больше. Руки Генри спускаются ниже по моему телу, забираясь под тонкую материю платья. Очерчивают контур бёдер, он разводит мои ноги, облегчая себе доступ к моим трусикам. Голова кружится, хоть я и лежу на кровати. А всё тело словно наполняется электричеством. Генри снимает с меня трусики и проникает в меня пальцами. Я уже такая мокрая, что ему это удаётся без проблем. Я стону ему в губы и он довольно урчит. Медленно и нехотя он разрывает поцелуй, начиная спускаться всё ниже. Задирает моё платье, целуя мой живот, чем вызывает мурашки по всему телу. Щетина щекочет мою кожу, и я невольно начинаю смеяться. Но когда в следующий момент Генри целует моё влажное от соков лоно, то смех быстро проходит. Я хватаю ртом воздух, выгибаясь ему навстречу. Язык плавно кружит, касаясь каждой складочки, проникая в самые потаённые места и сводя меня с ума. Я хватаю Генри за волосы и тяну их, свожу ноги вместе, и всё это словно делает кто-то другой. Я как марионетка в его руках, и Генри всего лишь дёргает меня за нужные верёвочки. И я совру, если скажу, что мне это не нравится.
Довольный эффектом, произведённым на меня, Генри поднимается, глядя на меня своими чёрными глазами. В полумраке спальни, он выглядит пугающе сексуально. Медленно он встаёт и снимает с себя одежду. Сначала синяя футболка летит на пол, потом к ней присоединяются джинсы, а последними спускаются обтягивающие боксеры. И тогда я свободно могу насладиться этой внушительных размеров красотой. Словно хищный зверь, Генри крадётся ко мне и вот он уже нависает надо мной. Осторожно поднимает и снимает с меня платье. И тогда мы оба оказываемся обнажёнными, кожа к коже. Наши взгляды пересекаются, и какое-то время мы просто смотрим друг на друга. А потом он входит в меня, так же не отрывая от меня глаз. Раскачиваясь, плавно он раздвигает меня, толкаясь всё глубже. Я плавлюсь в его руках, как свеча. Жар, исходящий от его взгляда и от его тела, опаляет меня. Я обхватываю его тело ногами, желая вобрать его в себя ещё глубже. А Генри тем временем ускоряет свой темп, вбиваясь в меня с тихими шлепками. Руками он гладит мои волосы, нежно покрывает моё лицо, шею, грудь поцелуями, чем ещё больше приближает меня к точке кипения. Я чувствую, как оргазм накатывает на меня. Всё моё тело напрягается, готовясь взорваться на миллионы частиц. Я вжимаюсь в Генри, цепляясь за него, как за спасительный круг. Мои ногти вонзаются в его спину, вызывая из его горла настоящий звериный рык. Он дьявольски усмехается, после чего накрывает мои губы в неистовом поцелуе, и в это мгновение его тоже захватывает волна оргазма. Наши влажные от пота тела, скользят друг по другу, пока силы не покидают нас. Кажется, ещё немного и я взлечу, как воздушный шарик. Моё тело становится невесомым, а глаза закрываются. Генри выходит из меня и ложится рядом. Мы оба прерывисто дышим, как настоящие астматики. Из приоткрытого окна до нас долетает шум океана и лёгкий порыв ветра. Генри заботливо накрывает нас одеялом и притягивает меня к себе. Легонько целует меня в лоб и счастливо улыбается.