После обеда, когда мы с Леной прогуливались, ко мне подошел парень моего возраста и роста. Но комплекции он намного больше ста килограммов. У него очень интересное лицо-маска. Рот открывался, нижняя губа при разговоре двигалась, а верхняя часть лица оставалась абсолютно неподвижной, как будто застыла. Глаза смотрели пронизывающе и почти не мигали. Мне стало смешно. Передо мной стоял Николай, начальник охраны закрытого санатория в Трускавце. Это он показывал мне различные приемы боевых единоборств, учил стрельбе из нестандартных положений. Это он мне проиграл, заплыв на спор на пятьдесят метров. Неужели он меня не узнал? Но прошло меньше трех лет. Потом я вспомнил, какую он должность занимает. У него же должна быть профессиональная память на лица. Потом я посмотрел на Лену. Он же раньше видел меня с Ириной. Значит, он решил: я с любовницей на отдыхе. Поэтому он сделал вид, что меня не знает. Ну что, будем знакомиться. Он протянул мне руку и представился:
— Николай Уваров. Хочу спросить, в волейбол играешь?
В волейбол я играть любил, рост позволял. Да и когда я на сборах по пулевой стрельбе сидел месяцами, тренер сборной заставлял нас час в день играть в волейбол в обязательном порядке.
— Понимаешь, тут у партократии подобралась неплохая команда, а у нас забойщика не хватает. Так нам хочется надрать им задницу. Да, кстати ты не из партийно-комсомольской верхушки?
Я протянул ему руку:
— Виктор Рубин, бизнесмен.
— Давно?
— Пять месяцев.
— Ну, это не срок. Послушай, Рубин, а ты стрельбой не занимался.
— Да, — засмеялся я.
— А я-то думаю, откуда у тебя лицо знакомое. Это ты для Сабашвили вырванные годы делал?
Вот зараза. Уже и это выяснил. Буду молчать, и подыгрывать ему. Надеюсь, он потом все объяснит. Я вспомнил, как выиграл первенство практически тремя последними выстрелами у олимпийского призера. Как тот закатил скандал, требуя пересмотра результатов. Его не очень любили, он был очень заносчивым. Все радовались, когда победу присудили мне.
— Ты стал первый, а я седьмой. Все. Вечером в пять часов на волейбольной площадке. Кстати, у тебя прекрасная супруга, возьми ее с собой. Это допинг для тебя.
Лена с уважением посмотрела на меня:
— Витя, тебя, оказывается, и здесь знают.
— Пойдем? — спросил я ее.
— Конечно пойдем, но пойдем к четырем часам. Ты давно не играл в волейбол. Мышцы, прежде чем им давать нагрузку, надо размять и разогреть. Я тебе сделаю массаж. Не забывай, я у тебя врач. Ты мне нужен не поврежденный и не порванный.
На том и порешили. В четыре часа мы оказались на площадке. Я сделал небольшую разминку. Потом полчаса Лена мне делала массаж. Уже собирался народ. Люди с интересом смотрели на нас. Я закончил вторую разминку, десять минут постукал мяч. Пришел Николай, представил меня своей команде. Мы стали в кружок, еще одна разминка с мячом. Не буду описывать эти три игры. Мы выиграли со счетом 2:1. На скамейке запасных сидела Лена. Это действительно мой допинг. Я хотел себя перед ней показать во всей красе, и я выкладывался. После игры Николай сказал:
— Завтра они хотят матч-реванш из пяти партий. Ты просто молодец.
Все игроки обменялись рукопожатиями. Капитан команды противников спросил у Николая:
— Где вы его взяли?
— Выписали для подкрепления, — засмеялся Николай.
Мы с Леной пригласили Николая к нам на ужин. Он сказал, что сегодня не сможет, а завтра с удовольствием примет наше предложение.
Ночь прошла такая же, как и предыдущая, с обрывками сна. На завтрак мы на этот раз пошли. Проходя мимо шахматной доски, я увидел мужчину, который в шахматной иерархии занимал в санатории третье место. Он стоял за расставленной шахматной доской, кого-то ждал для шахматной партии. Рядом с ним стоял игрок из волейбольной команды противника. Этот волейболист достаточно громко сказал шахматисту:
— Конечно, махать граблями много мозгов не надо.
Я попросил Лену остановиться. Подошел к шахматной доске и спросил шахматиста: