— На такую дурь у меня денег нет.
— Деньги внесу я сам, — успокоил я его. — От Вас ничего не надо.
На химкомбинате работы шли, планы выполнялись и перевыполнялись. Активизировал свою работу Скворцов. Мы через его отдел и МП «ВПК» провели несколько сделок. Скворцов оказался очень доволен полученными от меня суммами. Он уже рыскал со своим отделом по всему Советскому Союзу, решая наши вопросы.
Лена трудилась в госпитале инвалидов войны. Она постоянно требовала, чтобы я производил ремонт в отделении, покупал краску, шпаклевку, облицовочную плитку. У нее в отделении лежало много инвалидов 1 и 2 группы с Винницкой области, к которым никто не приезжал, у них не было родных. Приходил день их выписки и вставал вопрос: куда же их отправлять? В нетопленные хаты, без ухода, без еды. Инвалиды плакали, плакала с ними и Лена. Она все-таки находила возможности оставлять на второй и третий сроки самых обездоленных. Но часто Лена просила меня о помощи. Я брал машину, и мы ехали по районному начальству, решали вопросы об установлении опеки, о размещении стариков в дома престарелых или больницы. А через месяц этих инвалидов опять отправляли в госпиталь к Лене.
Надо отдать должное главному врачу госпиталя инвалидов войны Бабичеву Валерию Степановичу. Он звонил начальству, ругался, но добивался, И, у инвалидов появлялись шефы, лекарства поступали вовремя. Штат госпиталя укомплектован полностью. Еще Бабичев строил. Он видел, в госпитале мест не хватает. Поэтому он строил новые корпуса, достраивал старые. Закупал, доставал новое оборудование. Все директора крупных и средних предприятий шефствовали или просто помогали госпиталю.
В эту работу Лена в полную силу подключила и меня. Вот тогда я понял, насколько тяжела ее работа. Ее могли вызвать на работу в любое время суток. Звонили врачи, звонили медсестры, звонили инвалиды, которые лежат сейчас или которые лежали раньше.
Но мы радовались нашей жизни, ценили каждую минуту нашего общения. Лена рассказывала мне о своих проблемах, я о своих. Потом мы добирались до постели и, в конце концов, засыпали в объятиях друг друга.
Звонили из райкома партии, но я к ним не ходил.
8 марта тесть решил все-таки пообедать со мной за одним столом. Мы сидели и разговаривали, как он вдруг вспомнил про шахматы. Лена с тещей посмотрели на меня умоляюще. Я кивнул. Тесть взял шахматы и понес их в гостиную к столу. Когда я зашел, он уже расставил фигуры и сообщил мне:
— Когда мы играли в последний раз, у меня было давление повышенное, я плохо себя чувствовал. Ты, когда об этом узнал, и то, как последний подлец, воспользовался моим состоянием. Так может поступить только полный негодяй, которым ты и являешься. А вот сейчас, я чувствую себя нормально, и я докажу тебе, что ты настоящая свинья.
С того момента, когда мы играли в последний раз, мы практически не общались. Я понял, он не может мне простить, что Лена вышла за меня замуж, вопреки его воле. Его это бесило. Ведь я постепенно вытесняю его из поля внимания Лены. Да он просто ревновал ее ко мне и все ждал удобного случая, хотел унизить меня в глазах Елены и ее матери. Он же ждал сегодня на 8 марта скандала, всплеска эмоций с моей стороны. Я решил не давать ему эту возможность.
Я сел за шахматную доску и спокойно предложил:
— Играем на тех же условиях. Докажите мне, что я не прав.
Началась игра. Николай Петрович очень хотел выиграть. Он хотел себя и меня убедить, его проигрыши в прошлый раз чистая случайность. Он боец, а я никто. Я знал, если выиграю, то еще один год он со мной разговаривать не будет, но меня это устраивало. Зашла Лена и спросила:
— Как счет?
— 2:0, - последовал ответ.
Лена за спиной своего папы начала отчаянно жестикулировать. Я отрицательно покачал головой. Лена приложила руку к сердцу, а я опять отрицательно покачал головой. Лена поняла, опять произошла ссора и вышла из комнаты. При счете 6:0 я сказал:
— Николай Петрович, напрасно Вы себя мучаете. Если я не захочу, Вы у меня никогда не выиграете.
Тут он увидел, что проигрывает тяжелую фигуру в седьмой партии. Рукой он смел все фигуры с доски и со стола. Встал и, молча вышел. До следующего Нового года он со мной не общался, а когда я приходил с работы, старался не выходить из своей комнаты.
9 мая 1990 года исполнилось 45 лет со дня Победы. Мы смотрели по телевизору передачу, посвященную участникам войны. Они шли перед трибунами в форме с орденами и медалями, а у меня перед глазами встали койки в госпитале и ветераны на этих койках. Что-то колыхнулось в душе. Я взял тетрадь, ручку. Сел в сторонке за стол и за двадцать минут написал эти строки, посвященные нашим ветеранам: