— Когда мы еще встретимся, Витя? Мне с тобой так хорошо.
Я пообещал, время найду, хотя твердо уверен, что на таком уровне встреч больше не будет. Посадил ее в машину, отвез домой.
После постановки машины на стоянку, зашел в кафе и выпил, не торопясь кружку пива. На душе как будто коты насрали. По приезду домой, Лена посмотрела на меня внимательно, но ничего не сказала. Только постелила мне в гостиной. Последние дни я спал там. Она боялась, что я не выдержу. Правильно боялась.
Перед уходом с Тамарой, мы собрали простыни, полотенца, наволочки. Загрузил это все в машину и выбросил по дороге, вместе с недопитой бутылкой. Вроде все убрано на совесть. На следующий день я в офисе не появлялся. Мотался, искал бухгалтеров, ходил по территории СПМК, ездил, смотрел швейный цех, беседовал с людьми. Обговаривал с Сорокиной закупку спецодежды. Заказывал сорок кожаных курток и сорок пуховиков, как фирменную одежду. Решили, на швейной фабрике сошьют сорок костюмов по индивидуальному заказу. Женских и мужских.
Кроме этого, я решил к Новому году подарить каждому сотруднику по сервизу на 6 персон, а руководству еще набор для соков, поднос, кувшин и шесть кружек с национальным орнаментом. По два больших банных полотенца.
Ирина Сорокина только крутила головой.
— Бери людей и формируй у себя в гаражах сервизы и полотенца, в количестве — пятьдесят комплектов. Десять лишних на всякий случай. Выдавать будете вы с Людой.
Ирина встала в стойку «Смирно»:
— Шеф все будет в лучшем виде. Но вопрос. В честь чего такая щедрость?
— В честь того, что ты устроилась к нам на работу.
— В этом есть хоть кусочек правды?
— Конечно, да!
— Шеф, дайте, я расцелую Вас за такие слова.
И пока я осмысливал смысл сказанного, она сходу обняла меня и крепко-крепко меня поцеловала. Если честно, то поцелуй немного затянулся для шутки. Я отодвинулся, а Ирина смотрела на меня и улыбалась. Явно она не собиралась превращать этот поцелуй в шутку. Опять придется спать в гостиной, даже если я сейчас сбегу. Я сбежал, но это не помогло. Постель расстелена в гостиной. Но Лена вела себя сдержано, как всегда.
В понедельник я зашел в бухгалтерию посмотреть, как устраиваются две новых бухгалтерши из сберкассы, которые пришли к нам на работу — Светлана Носова и Людмила Сметанкина. Как только я вошел, Тамара почти пропела:
— Здравствуйте, Виктор Иванович. Как ваши дела? Вы так долго не заходили к нам. Мы даже соскучились.
Куц изумленно поднял голову. Начал попеременно смотреть то на меня, то на Тамару. Две новеньких бухгалтерши, тоже с недоумением, уставились на нас. Я, обращаясь к новеньким, сказал:
— Устраивайтесь. Если будут вопросы личные, то обращайтесь к главному бухгалтеру.
— Если Вы не возражаете, то я хотела бы попасть к вам по личному вопросу, — пропела Тамара.
— Иван Павлович, — обратился я к Куцу, — зайдите ко мне, пожалуйста.
С того дня я в свой кабинет еще не заходил.
В приемной меня встретила Наташа, хмурая и поджатыми губами. Докладывала о звонках и посетителях сухо т коротко. На меня не смотрела. Что я мог сказать ей в свое оправдание? Да и оправдываться у меня не было никакого желания.
С Куцем мы переговорили о платежах, о торговом центре. О встрече Нового года, списании новогодних подарков. Я попросил его переписать вместе с Наташей всех детей наших работников. Список передать Титару в обком профсоюзов.
После Куца, вплыла Тамара:
— Витенька Иванович, а когда мы увидимся еще раз? Я хочу снова и снова. Не заставляй твою девочку ждать.
— Тамара, давай к этому вопросу вернемся после Нового года. Сейчас это просто невозможно.
— Ну, хорошо. Я буду очень ждать. Много, много раз я тебя целую.
И, колыхая огромной грудью, выплыла из кабинета. Блин, что же мне с ней делать после Нового года. Вот попал.
Ирина Сорокина до 22 декабря скупила кожаные куртки, пуховики, запаковала коробки с посудой и полотенцами. Я дал команду выдавать. Двадцать пятого она мне доложила, что во время выдачи в эти дни пропало три куртки и два пуховика. Куртки и пуховики висели на вешалках возле входа. Кто-то незаметно их снял и унес. Ирина чуть не плакала. Клялась, они с Людой все считали и пересчитывали.