— Я имею право вас зарубить. Вы ворвались в мою квартиру.
Но у него оказалось мало опыта в общении с нашей милицией. У нас права не зачитывают.
Александр Евтихьевич вытащил баллончик газа «Черемуха» и брызнул американцу в лицо. Схватил за шиворот. Освободил его от топора. Потом подтащил Рэндольфа к батарее парового отопления и приковал его за одну руку наручниками. Принес мокрое полотенце, положил рядом. Убрал все предметы, до которых Рэндольф мог дотянуться. Отправил вниз Елену, забрал ключи. Зашел к соседям. Предупредил:
— Если сосед будет орать, не обращайте внимания. Мы его посадили под домашний арест. Даю вам свою визитку. Если придет милиция, то пусть позвонит сначала по этому телефону.
Оказалось, соседям этот американец своими выходками уже порядком надоел. До часу ночи у него постоянно гремела музыка.
Елена все это рассказала мне только на следующее утро. Она пришла вместе с мужем. Мы пошли втроем улаживать международный скандал. Майор в форме открыл дверь, за которой слышны всхлипывания и бормотание. Рэндольф сидел на полу обоссаный и обосраный. Александр Евтихьевич достал фотоаппарат, сделал несколько снимков. Потом попросил меня сфотографировать его с топором и Рэндольфом. Майора с Еленой — возле смятой кровати. Только после этого снял наручники, предварительно спросил у Рэндольфа:
— Что должен делать американский полицейский, если на него нападает насильник с топором?
Рэндольф плакал, но ответил, что коп просто убьет нападающего, пристрелит. Майор продемонстрировал американцу пистолет.
— Теперь ты понял, насколько украинские законы и украинские полицейские гуманнее ваших.
Рэндольф плакал. От бывшего наглого американца в этот момент не осталось ничего. Александр Ефтихьевич предупредил:
— Если на тебя поступит хоть одна жалоба, то ты из украинской тюрьмы не выйдешь, минимум пять лет.
Мы спустились втроём вниз. Честно, но мне американца немного жаль. Но с другой стороны, уж очень он почувствовал себя сверхчеловеком, а нас людьми даже не второго, а третьего сорта. Больше у нас я его не видел. При встречах он здоровался издалека первым, но близко не подходил.
Приехал Ставриди. Мы посидели, обменялись новостями. Он мотался по России. От Москвы и до Сибири. Поселился опять в моей квартире. Я ему о своих злоключениях не рассказывал. У него своих хлопот — полон рот. И опять он начал колесить по всей Украине, встречался с руководством многих областей. К нашему руководителю области он входил, как ко мне в кабинет. Его пропускали сразу, после того как он называл свою фамилию. Сергей уверил, и в других областях его встречают так же. Я не сомневался.
Я пытался, вместе с Ефимом, разобраться в истории перекачки колес. Как и следовало ожидать, никто ничего не видел, никто не накачивал. Крайних найти нельзя. Эта история просто заглохла.
В то, что это могли сделать Ефим или Павел я не верил. Такой мысли я не допускал. Ирину Сорокину с ее людьми, из списка подозреваемых, вычеркнул сразу. Оставались Скворцов, Черняев, Мельничуки, Холмов, Мамич. Кто-то еще, предположим мистер Х (икс). Но в основании убийства должны быть какие-то мотивы. Денежная выгода. В случае нашей смерти с Леной никто ничего не получал, за исключением оставшихся акционеров. Но они вроде вне подозрений. Зависть, озлобление. Вот здесь выплывали знакомые фамилии. Но Скворцова я вытянул с того света. Он клялся, что никогда этого не забудет. Мельничуку я оплатил лечение его жены. Его сына избавил от уплаты денег в связи с ремонтом двух разбитых машин. Мамича вытащил из беды с угрозой бандитов его дочери. Это те, которые имели доступ к машине. Круг людей большой, доказать что-то конкретно невозможно. Приходится ждать следующих попыток и надеяться, что мы выскочим из них живыми.
Ефим пообещал, будет сам лично контролировать подготовку машины. Позвонил Милевский:
— Уникальный ты человек, Рубин. Опять ты наши ведомства все перебаламутил. Этот поляк-австриец подал на тебя жалобу в Министерство иностранных дел. Когда из жалобы вылезла твоя фамилия, там схватились за головы. Опять международный скандал. Самое главное, твоим защитником выступил Владимир Иванович. Он с пеной у рта доказывал, этот Збигнев оскорбил своими действиями тебя, а потом предложил превратить Украину в Европейскую свалку, пытаясь внедрить практически экологически грязное производство. А ты вел себя как настоящий патриот. В заключение он сказал: «Нам бы побольше таких бизнесменов и патриотов». Австрийца отправили на родину. Одним словом, ты опять на белом коне. Приезжай.