— У тебя был один шанс из ста быть полным инвалидом, а вот у Елены таких шансов не было бы, — вмешался в разговор Ефим.
— Так, скажите, кому выгодна моя смерть? Вам, Сорокиной, Куцу, Мельниченко, Холмову? Кому? Ответ напрашивается без Шерлока Холмса. Но есть еще один вопрос. Так перекачать можно только на станции, где есть такая возможность. А машиной и ее подготовкой занимались вы.
Павел встал:
— Шеф, убей меня. Мне надо было спешно уехать по делу. Мне позвонили. Я попросил Черняева отогнать машину на стоянку, а ключи оставить у Наташи. Я второй день хожу и не знаю, как тебе сказать. Ну, разве я мог предположить такое?
— Ну, вот видишь. Круг замкнулся. Черняев понял, ты мне расскажешь. Вот они и решили демонстративно уйти. Но вы-то не уйдете по собственному желанию?
— Шеф, даже не жди. Мы с тобой до конца. Нам ты веришь?
Я кивнул утвердительно. Я им действительно верил.
Все наше руководство кинулось ко мне за объяснениями:
— Что случилось? Почему уволились?
Опросили Наташу. В связи с тем, что я никаких указаний не давал, то она честно отвечала:
— Криков, скандалов не возникало. Они зашли к шефу, побыли пять минут и ушли.
Куц сидел в полном недоумении:
— А как же расчет? Куда девать деньги?
Я на их заявлении написал: «Сорокиной! Закупить детские игрушки, ползунки, детские полотенца для Дома малютки. Передать от имени Скворцова и Черняева». Пытались дозвониться до них. Бесполезно. Но пришел Холмов Василий Степанович, принес для возврата два их мобильных телефона.
Глава 48
Начались «наезды»
Я для работы с Днепропетровском назначил Павла и Людмилу Грач. Дал им адреса, номера телефонов, фамилии людей, с кем связываться. Пришла Ирина Сорокина. Я думал, она тоже приступит к расспросам, но у нее в торговом комплексе, оказывается, в течение месяца возникли проблемы.
— В кафе начали приходить местные «крутые». Прожигали сигаретами скатерти, били посуду, уходили не расплачиваясь. Парня официанта, который попытался их задержать расплатиться, избили, когда после работы он шел домой. С воплями: «Бей холуев буржуев». Вчера между «братками» вспыхнула драка. Дрались стульями, бутылками. Я кафе закрыла. Поедем, посмотрим.
Когда я смотрю на экране боевики и там, в кафе, ресторане показывают драки со стрельбой, когда главные герои крушат челюсти негодяев, а заодно вдребезги разлетается мебель, посуда, бутылки. Когда разносят весь интерьер, то я переживал за сохранность, за жизнь главных героев. Ведь добро должно побеждать зло. Но когда я зашел в кафе, сердце мое защемило. Я даже не спросил у Ирины «кто победил». Кафе разнесли вдребезги. Даже люстры и те оказались разбиты. Ирина приказала до нашего прихода ничего не убирать. Вид открылся ужасающий.
— Милицию вызывали?
— Да. Они приехали, покурили у входа. Посмеялись: «Буржуи с рабочим классом прибыли не поделили». Сели в машину и уехали.
Вместе с Ириной мы поехали к начальнику районного отделения милиции. Нас принял его заместитель — майор. Он внимательно нас выслушал, посоветовал написать заявление. На мое возмущение он отреагировал совсем неожиданно:
— Виктор Иванович. У государства нет денег. Милиция уже третий месяц денег не получает. Кто-то имеет все — кафе, магазины, деньги, а кто-то своим детям не может купить форму и учебники для школы. Нас сейчас пытаются перевести на самоокупаемость.
Я опешил.
— Товарищ майор, Вы сами хоть понимаете, что Вы сейчас сказали? Милиция будет охранять не порядок и соблюдение законов, а тех, кто вам больше заплатит. Заплатят больше бандиты и, пожалуйста, хозяйничайте в районе, как хотите.
— Вы не утрируйте, но подставлять свои физиономии для защиты Вашего богатства мы не собираемся. Заключайте с нами договор на охрану Ваших объектов, и мы поставим у Вас пост, включим в маршрут патрулирования. Сейчас такой порядок, за все надо платить. Идите, пишите заявление. Сдадите дежурному. Будем его рассматривать в порядке очереди.
На выходе из милиции Ирина с недоумением спросила:
— И что будем делать? Ведь это то же самое вымогательство. Надо закрывать торговый комплекс или платить милиции. Но милиция через месяц начнет повышать цены — инфляция. Да и ребята мои — повара, официанты, продавцы боятся идти домой.
— А ты?
— Я, Витя, тоже боюсь. Дураков много. Не убьют, так покалечат. Мне уже и так угрожали «что свой зад не бережешь, это ведь не твое».