— Надо позвонить майору Гагарину.
— Возьми свою фотографию и подъезжай ко мне.
У меня такие фотографии всегда с собой, на всякий случай. Александр Евтихьевич забрал фото и ушел. Пришел через десять минут, положил удостоверение. На левой стороне «Подполковник Рубин Виктор Иванович», фото, печать и размашистая подпись генерал-майора Осадчего. На правой стороне: «Всем работникам правоохранительных органов оказывать необходимое содействие для успешного выполнения служебных заданий. Начальник 9 управления ГУВД генерал-майор Осадчий. Действителен до 31 декабря 1999 года. Подписи. Печати». Гагарин сказал:
— Можешь парковаться где угодно, ездить с любой скоростью, но не наглей. Это тебе подарок от меня, ведь ты меня поддерживаешь.
Это царский подарок. Мы вместе подошли к моей машине, и я отдал ему одну банку спирта.
— Протирать контакты.
Через неделю получил документы от Зиновьева на участок земли для строительства дома. Ефим с Мельниченко передали ему обещанный КРАЗ-бензовоз. За эту неделю вместе с Леной мы съездили в Могилев-Подольский на машзавод. Директор завода встретил приветливо. Сказал, что ему звонил Ольшанский. Залеский Мирон Юрьевич провел нас по заводу, который оказался очень большим. Выпускали они мельницы различного типа, мини заводы по переработке круп и многие изделия, необходимые для народного хозяйства. Мирон Юрьевич принял предложение ехать на съезд УСПП с энтузиазмом. Он и сам собирался поехать в Киев. Нужны связи, нужны заказы. Нужна определенность в политике завтрашнего дня. Он сказал:
— Два дня в неделю я бываю в своем офисе в Виннице. Заходи.
Дал все координаты.
— Заезжай в Виннице, буду рад видеть.
По приезду, я позвонил Ольшанскому и предложил поужинать у нас в кафе в тесном кругу. Я решил и ему сказал, лишних никого брать не буду. Поужинаем без огласки, учитывая его суровый характер. Он подъехал к шести часам вечера. Предупредил:
— У меня в распоряжении максимум полтора часа.
Мы с ним сели в «тронном зале». Так назвала этот отдельный кабинет Ирина. Она все приготовила. Анатолий Генрихович предложил Ирине к нам присоединиться. Она согласилась зайти чуть попозже. Мы разговаривали о делах в области. Я не выдержал и показал ему удостоверение, сказал:
— Это прислали из Киева.
— Солидный документ. По-моему, у главы области такого нет.
В это время, пока мы решили обмыть документ, зашла Ирина.
— Вас очень хочет видеть мать Нади Ефремовой.
Я хотел выйти, но Анатолий Генрихович сказал:
— Рюмку на стол ставить нельзя, а присутствие дам только украшает стол.
Зашла Зоя. Всплеснула руками:
— Толик! Сколько лет, сколько зим! Ты какими судьбами?
— Зоя, а ты что здесь делаешь?
— Так мы родственники с Виктором Ивановичем.
— Виктор Иванович, не будете возражать, если Зоя с нами посидит? А для справедливости зови сюда Ирину. Мы с Зоей, и вы вдвоем.
— Я двумя руками «за».
Анатолий Генрихович вышел в туалет. Зоя сказала:
— Он за мной по молодости очень страдал. Но я ушла к другому.
— Ты можешь к нему обратно прийти? — засмеялся я.
— Я его могу утащить к себе, но с одним условием — хоть иногда заходи к нам.
— Обязательно буду заходить. Он сейчас главный налоговик в области. Полезный человек.
Зоя поняла. Пришла Ирина. Мы сели вчетвером, но сидели недолго. Зоя твердо заявила, она забирает Толика к себе. Будет знакомить с дочкой и внуком, но не сегодня. Сегодня познакомит его со своим жилищем. По дороге Зоя шепнула:
— Позвони Надежде. Пусть идет гулять с Андреем до десяти вечера.
Ирина дала им с собой бутылку шампанского, бутылку коньяка, лимон, конфеты. Анатолий Генрихович бережно посадил Зою в машину, и они уехали. Надежде я позвонил. Объяснять ей ничего не надо. Надя сказала:
— Поняла. Пошла одевать Андрея.
Через день зашел Ефим:
— Поехали, съездим на участок для дома. Мы начали копать котлован. Нужно тебе посмотреть.
Мы поехали. Рабочие стояли возле экскаватора. Рядом расположились кран и машина, где на прицепе лежали блоки для фундамента. Копнули экскаватором всего три раза, но когда увидели человеческие кости, то сразу остановились. Уже позвонили Зиновьеву. Он подъехал тоже.
— На картах кладбища нет. Поднимали карты до 1940 года, — сказал Зиновьев. — Мы здесь не при чем. Видно это старое еврейское кладбище.
— Очень аккуратно закапывай и выравнивай, — сказал я Ефиму.
Рядом появились местные жители с вопросом:
— Неужели здесь будете строиться?
— На людских костях, вне зависимости от времени захоронения, мы строиться не будем, — твердо ответил я.