Все попытки найти тех, кто периодически чистил наши склады, не приносили успеха. Ефим с Мамичем изобретали, придумывали, но мне не говорили. Предупредили о приказе всю охрану. Но все уже поняли, милицию вызывать не будут. Судить тем более. Самое большое, если поймают на воровстве, увольнение. Мне все это надоело. Меня мучила даже не жадность, а какая-то обида на тех, кто ворует. Я понимал, людям не хватает для жизни денег, которые они получают. Заработать честным путем они не могут. А тут рядом лежат ценности, которые можно взять. «От много — немножко не воровство, а дележка». Несмотря на большой воспитательный процесс, в Советском Союзе тащили все. Независимо, можно или нельзя. Даже кот Матроскин говорил: «А у меня дядя на гуталиновой фабрике работает. Так у него этого гуталина завались. Даже в холодильнике гуталин». Большинство считало, если ты сегодня не спер хоть кирпич, то день безвозвратно потерян. Но все эти уговоры самого себя, утешали слабо.
Иногда хотелось все распродать по любой цене. Этих денег мне хватит на десятки лет. Можно жить, ничего не делать, ездить два-три раза в год на курорт. О дальнейшем задумываться не стоит. Все проблемы надо решать по мере их появления. Но здесь вспоминается старый анекдот: У мужика рождается одиннадцатый ребенок. Корреспондент берет у него с женой интервью: «Вы так любите детей»? «Да нет. Мы любим сам процесс». Вот так, наверно, и я. Мне нравится сам процесс зарабатывания денег. Вот другие в этой ситуации не могут ничего заработать, а я могу. А за мои умственные подвиги и усилия я имею больше, чем другие. В Украине и в мире есть миллионы людей, которые имеют намного больше. В Виннице таких тоже много. Но у меня нет чувства зависти. Просто эти люди умнее меня, имеют лучшее образование, большой опыт, хорошую стартовую площадку.
Я начал же с нуля. Ночевал на вокзале. Знакомых и покровителей нет. Начального капитала нет. Образования, которое могло бы помочь, честно говоря, тоже нет. Все, что сейчас имеется, заработано мною самим. Моими мозгами. Несмотря на противодействие, бездействие, бандитские наезды, воровство. Сквозь все это я прорвался и продираюсь сейчас.
Говорят, что это гены. Но у меня мама медсестра. Никогда бизнесом не занималась. Отец — бывший военный. С 37 лет инвалид второй группы — воспаление легких, а потом туберкулез. Дедушки и бабушки никогда бизнесом не интересовались. За время учебы в школе, училище, возможностей изучать основы бизнеса не было. Во время службы в армии тем более. Но откуда это знание взялось? Откуда? Откуда эти волны в поведении? Я, когда развелся, не думал, что меня так понесет в отношениях с женщинами. Это результат контузии. Но вот волна прошла. Меня тянет домой. К жене, к малышу. Нет того азарта, который охватывал меня при виде красивой девушки или женщины. Я не понимаю многих намеков и не хочу понимать. Объясняю, нет времени. Надо куда-то бежать. Очень сильно занят. Но иногда, все равно сильно, хочется уйти от уже привычных отношений с женой. Хочется пощекотать нервы. Почувствовать что-то новое, неизведанное. Самое главное, чтобы это не потянуло за собой какие-то долгосрочные обязательства. Ну и конечно, избежать семейных скандалов. Вот и вся философия. А если у Лены сексуальные каникулы, то вся моя философия трещит по швам на третий день. Голова раскалывается. И никакие таблетки не помогают.
Весна вошла полностью в каждое растение, каждую травинку, в каждый дом. Люди засадили огороды и садовые участки. Природа радовала своими красками, своей зеленью. В офисе мы тоже все побелили, покрасили. Швейный цех выпускал продукцию, связанную с весной и летом.
Лена поближе познакомилась с мастерами и закройщиками. Начала ездить к ним через день. Шить себе наряды. Я даже поощрял ее. Водил по магазинам, искали красивые материалы, ткани. Девчата из швейного цеха оказались молодцы. Создавали некоторые наряды не хуже, а в некоторых случаях даже лучше, чем у знаменитых Кутюрье.
Мы с Леной ездили везде за пределы Винницы только вместе. Лена с Ириной готовили все запасы для поездок. Вот мы и колесили с юга на север, на запад и на восток. Егор оставался с бабушкой и няней. С ним очень полюбил играть Николай Петрович. Но со мной он по-прежнему не общается.
Лена постоянно ходила в новых нарядах, которые она сама себе выдумывала. Женщины вокруг ахали и завидовали. Когда она заходила в госпиталь на свою работу, то ее сослуживцев эмоции захлестывали.
Дважды мы с Леной ездили в Житомир. Первый раз мы попали на Житомирский станкостроительный завод. Алексей Бучма водил нас по цехам. Рассказывал нам про завод. Один центральный цех занимал площадь под крышей двадцать семь гектаров. Крыша второго цеха оказалась бассейном с температурой воды 200. Там в цехе постоянно поддерживается эта температура для изготовления точных приборов. Продукция раскупалась по всему Советскому Союзу. Алексей огорчался, что выпуск продукции приостанавливается.