— Что еще будет! Готовься.
Мы пошли на процедуры, обследования, прогулки. Дежурный врач, встретивший нас по пути, очень уважительно сказал мне, что звонили из областного финансового управления.
— Просили перезвонить. Сама Эмма Григорьевна звонила.
Эмма Григорьевна поинтересовалась моим здоровьем. Сообщила, что получила огромное удовольствие от нашего общения. Очень надеется, что наши встречи будут плодотворными и продолжатся.
— Мне сообщили, Виктор Иванович, что Вы выразили желание участвовать в конкурсе составления проектно-сметной документации по химическому комбинату. Для области эта сметная документация очень нужна. Для нас сейчас это проблема N1. Я взяла этот конкурс под личный контроль. Вы должны понять, что там задействованы огромные бюджетные средства — около полутора миллиона рублей. Этот вопрос будет под контролем союзного министерства. Я думаю, даже уверена, что Вы и Ваш коллектив сможете победить.
Я ее заверил, что весь мой коллектив будет как один.
— Но если будет мало, то мы привлечем обученные резервы. Как только появится возможность, Эмма Григорьевна, буду просить Вас принять меня для собеседования. Но я сегодня не смогу.
— Жаль, очень жаль. Но вопросы срочные. Поэтому чем скорее, тем лучше. Вот Зоя Григорьевна передает Вам привет и спрашивает: «Может, для скорейшего выздоровления нужны какие-то лекарства. Так скажите, не стесняйтесь».
Николай Фадеевич находился рядом:
— Вот видишь, как быстро и малой кровью ты решаешь многие вопросы и получаешь доступ к большим финансовым потокам. Очень скоро ты поймешь, что твои прибыли и загруженность на работе будут зависеть от настроения Эммы Григорьевны.
Пришли Павел с Ефимом. У них возникли вопросы по обмерам для составления сметы. После обеда зашел Михаил Александрович, из родного СМУ:
— Выздоравливайте быстрее. Мы ждем. Уже накопились вопросы, которые надо решать.
Оказывается, я многим нужен.
Ночевал я в санатории в номере с Николаем Фадеевичем. Мы долго говорили с ним о руководстве страны, о наступающем кризисе. Он очень интересно рассказывал о своей службе советником Мао Дзе Дуна, Ким Ир Сана, Хо Ши Мина. Особенно меня интересовал Афганистан, где Николай Фадеевич был советником у Амина. Вместе с ним он ездил и летал по стране. Даже выучил один из основных афганских языков. Мог свободно общаться с местным населением. Я задавал ему вопросы, на которые не получил ответы в Афганистане, а прежде всего из-за чего идет война и гибнут люди. Вот тогда он подробно рассказал мне, что такое «золотой миллиард».
В настоящее время Николая Фадеевича назначили начальником военно-политической Академии имени Ленина, и он стал официальным членом «Золотой сотни советников».
Утром я решил поехать в СМУ, чтобы посмотреть на те проблемы, которые надо спешно решать. Решил пешком прогуляться до троллейбусной остановки, но буквально через сто метров, сзади за спиной прозвучал знакомый голос Ирины:
— Витя! А я иду к тебе. Давай все-таки поговорим. Надо решить, как нам жить. Как возобновить наши семейные отношения?
Останавливаться я не стал. Ира шла рядом. Рассказывала, как они сейчас живут, как меня не хватает. Как ей плохо без меня вечерами, особенно, когда она ложится спать одна, представляя меня в объятиях других женщин. Так мы дошли до троллейбусной остановки. Выяснять отношения я не хотел, больше молчал. Я решил грамотно пропустить ее в троллейбус, задержаться в дверях, пропуская других пассажиров, помахать ей вслед и взять такси. Подошел троллейбус, люди выходили. Ирина стояла впереди.
— Мы чужие люди. Я не вернусь. У меня своя жизнь, а у тебя своя.
Ирина повернулась ко мне:
— Не хочешь быть со мной, тогда не доставайся никому!
Смысл сказанного я не сразу понял, но сработало чутье на угрозу. Открыта дамская сумочка, движение ее руки в сумочку, а оттуда рывок руки мне в живот. Я, с секундным запозданием, поставил блок левой рукой. В это же время рванул тазом назад, уходя от удара, но сзади стоял человек, в которого я уперся. Меня пронзило, как ударом тока, болью внизу живота и в мошонке. Но правой рукой я схватил ее за локоть и вывернул ей руку. Что-то упало на асфальт. Я согнулся, зажав в себе левый бок.
Ирина запрыгнула в открытую дверь троллейбуса, который закрыв двери, тронулся по маршруту. Она смотрела через заднее стекло, как я корчусь от боли. Боль мне приходилось терпеть и раньше. Через минуту я уже мог контролировать ситуацию. Возле моих ног валялось большое шило, которое я поднял. Люди считали, что мне стало плохо, но обходили, двигаясь по своим делам. Какая-то женщина предложила вызвать «скорую помощь», но я категорически отказался. Потихоньку добрел до стоянки такси. В санатории поплелся, согнувшись до приемного покоя, но уже на половине дороги мне бегом прикатили каталку. Покатили сразу в операционную. Я показал хирургу шило. Сказал, что на остановке меня ударил парень, которого я поймал за руку в своем кармане. Задержать его не смог. Он уехал на троллейбусе. Лицо не разглядел. Хирург осмотрел рану. Снаружи ничего не видно. Только точка от укола. Исследовали, чуть ли не под микроскопом, глубину проникновения шила. Вкатали два укола. В заключение сообщили, что яичко не задето. Спасло то, что я отпрыгнул назад и что не было второго удара.