— Ты, ты, ты сволочь, паскуда, Иуда. Как ты мог? Сейчас же продолжи или я тебя убью. Я оторву тебе сейчас все, и никто ничего не пришьет.
За всю свою, в общем-то, небольшую сексуальную жизнь, если не брать в расчет последний месяц, я таких проклятий не слышал. Тем более от девчонки, которой еще не исполнилось восемнадцати лет. Я поднял Кате ноги и продолжил сам, но внимательно контролировал весь процесс.
Катерина чуть успокоилась, а потом опять увлеклась. Я же себя сдерживал. Довел ее до оргазма. Оргазм у нее очень бурный. Она билась, кричала, стонала так, что, по-моему, два этажа сверху и один снизу получили информацию, как должен проходить и заканчиваться настоящий половой акт. Я тоже изобразил, как только мог свой оргазм. Подергался, постонал, прошептал все необходимые в этом состоянии слова. Лег рядом и затих, размышляя, так все-таки кто кого использует. Я ее или она меня.
Придя к неутешительному для себя выводу, я почувствовал себя преподавателем для всех слоев населения: юношеского, взрослого и старшего возрастов. Этот вывод меня успокоил. У меня появляется опыт общения, я тоже учусь. Учиться, учиться и еще раз учиться, как завещал великий Ленин и как учит Коммунистическая партия. Но потом я вспомнил фотографии тех женщин, которые окружали Владимира Ильича и мне по-человечески, по-мужски стало его жалко. А может у него были другие? Получил же он где-то сифилис в нагрузку.
А Катерина, судя по всему, задремала. Она лежала, уткнувшись мне в грудь. Сопела с закрытыми глазами минут двадцать. Я тоже расслабился. Начал планировать завтрашний день. Катя потянулась, добралась до меня губами, задумчивая и расслабленная.
— Я не думала, что будет так хорошо, но ты все равно большая сволочь. И в следующий раз сотворишь такое же, то клянусь своим выпускным платьем, я тебя загрызу. Если Аньке все расскажу, то она от зависти, не дожидаясь завтрашнего дня, просто повесится.
— А что будет завтра? — осторожно спросил я.
— А завтра в четыре часа дня мы придем к тебе. Я вас познакомлю, а потом я уйду. А ты завтра должен лишить ее невинности.
Я думал, что я ослышался:
— Что у нее отнять? — спросил я.
— Невинность, — ответила Катерина. — Понимаешь, из всего выпуска нашей школы девушками остались только мы вдвоем. Мы посчитали, что восемь девчонок точно брешут, но они страшные. Им не хочется признаваться, что их никто не хочет. Я уже была с тобой, а Анька, как обездоленная. Дело в том, что из парней ей никто не нравится. А когда она увидела тебя у себя в гостях, тебе гадали, она на тебя запала. Сказала мне: «Я постараюсь сделать все, чтобы он меня взял». Я решила Аньку опередить. Вот так мы с тобой вместе оказались в одной постели. Ты мне очень-очень нравишься. Я посмотрю какие парни будут в Ленинграде. Если мне не попадет в жизни какой-то выдающийся, то я приеду и выйду за тебя замуж. Отобью у любой. Такое же решение приняла и Анька. Если я кого-то себе найду, то на тебе женится Анька. То есть выйдет замуж.
Сначала я думал: «Меня разыгрывают». Но потом понял, Катя говорит абсолютно серьезно.
— А разница в возрасте вас не пугает? — спросил я.
— А вот для этого у нас есть пять лет в институте. Ты у нас запасной вариант. За эти пять лет ты обязательно выбьешься в люди. У тебя будут деньги, машины, свой огромный дом. Ты будешь жить в какой-то столице, в Москве или Киеве. Так сказала гадалка, а она еще ни разу не ошиблась.
— А меня, мое мнение услышать не хотите?
— Витенька! Мы тебе предлагаем плохое? Ты посмотри на нас. Мы обе красавицы, молодые, грамотные. Мы через неделю уезжаем. Тебе достается то, что девушка может подарить только один раз. Разве мы от тебя просим плохое или невозможное? Мы от тебя что хотим. Возьми нас. Всю жизнь будешь нас помнить, а мы будем помнить тебя. В нашей памяти ты будешь всегда таким: молодым, подтянутым, предприимчивым. Я сейчас уйду. Впечатлений и удовольствий ты мне сегодня дал супер много. Пойду готовить Аньку к завтрашнему дню. Завтра мы у тебя будем в четыре часа. Не подведи.
Мы еще полежали минут десять. Катя уже решила уходить. Она надела платье, туфли, а трусики положила в сумочку. Наклонилась ко мне поцеловать, а я продолжал лежать в кровати. Я не удержался, и завалил ее в кровать в платье и туфлях. Задрал ей платье и ноги. Ее ноги в туфлях раскачивались у нее перед глазами. Я вошел в нее и минут десять, не меньше, не выпускал ее из-под себя. Она сначала пыталась вырваться, но потом опять захотела и очень сильно. Я довел ее и себя до победного конца. Еле успел вытащить свой член. Как все его содержимое вылилось ей на живот. Я взял полотенце и вытер ее. Она поднялась, сказала, что помоется у Аньки. Потом добавила: