Мы долго лежали обнявшись. Эмма спросила, останусь ли я у нее, но я ответил отказом. Она не обиделась. На сегодня ей эмоций хватило даже с излишком, о чем она мне и сообщила.
Мы вымылись в душе и сели на кухне ужинать. Эмма зажгла две свечи, включила спокойную музыку, выключила свет, и у нас получился романтический ужин при свечах. В конце ужина Эмма заговорила о делах. Я ей все рассказал о подготовке, о расчетах, о документации.
— Сколько процентов ты закладываешь в расчеты?
— Обычно пять-семь процентов, но в отдельных случаях даже до 10 %, - ответил я.
— Сколько будет тебе, Витя?
— Думаю, что они заложат и согласуют вопрос на 5 %, но могут быть повышающие коэффициенты.
— Хорошо, я подпишу и согласую наверху. Два с половиной процента мои.
— Только два, — машинально сказал я.
— Почему два?
— С пяти один процент пойдет на обналичивание. Так, что каждому будет по два процента.
— Ну, хорошо, — засмеялась она. — Режешь бедную девушку без ножа.
Я понимал, ее уступчивость только из-за событий сегодняшнего вечера. Ей очень хочется сделать мне подарок. Я не возражал.
— Когда мы увидимся? — спросила она меня возле двери у порога.
— Мне, моя родная, нужно от сегодняшнего прийти в себя, — ответил я.
— Мне тоже, — согласно кивнула она головой.
Я предложил созвониться в четверг и уточнить все планы.
— Если будут срочные проблемы, то я тебе позвоню. Или ты мне.
Поцелуй на пороге на прощанье, и я отправился домой спать. Вечер чудесный, звезды можно все пересчитывать, но я очень хотел спать.
Ночью мне неожиданно приснился Леонид Ильич Брежнев. Он в форме. При всех орденах и медалях. Я во сне пытался пересчитать их, но все время сбивался. Он сначала внимательно вглядывался в меня, а затем поднял вверх указательный палец:
— Виктор Иванович! Ты идешь не тем путем. Вместо развития экономики социалистических стран, ты думаешь только о женщинах. Немедленно отвернуться от них тебе очень нужно. Все силы направить на построение коммунизма и развитие демократии. Ты вот, коммунист, скажи, а где твой партийный билет. Я на тебя даже смотреть не хочу.
Он повернулся ко мне спиной. Вся спина тоже завешена орденами и медалями. Не поворачивая головы, он уточнил:
— Впереди только советские награды, а на спине и заднице иностранные. На спине от социалистических стран. От капиталистических стран все награды на заднице. Но носить их мне неудобно. Они мешают мне сидеть в кресле. Приходится все время стоять.
Рядом с ним появилась Эмма Григорьевна:
— Ну, не жмотничай. Добавь мне пол процента. Или лучше для нас двоих, добавь один процент в смету. Но ему, — она махнула рукой в сторону Брежнева, — не вздумай обещать, особенно развивать социализм. В понедельник вечером я тебя жду у себя, как обычно.
Утром во время завтрака позвонила Эмма:
— Витюша, в понедельник вечером я тебя жду у себя, как обычно. Скучаю без тебя. Люблю. Целую.
Приехали Павел и Ефим. Привезли уточненные данные. За расчетами и подсчетами просидели почти до пяти часов вечера. Обедать они не стали. Дома их ждали жены. Пили только кофе или минеральную воду. Нам обязательно надо выйти по объему всех работ на сумму около полутора миллиона рублей. Не увеличивая перечень самих работ. Мы включали подорожание практически на все виды: зима, снег, дожди, переброска, перевозка материалов, состояние твердости грунта и так далее, и тому подобное. Повысили премиальные за срочность. Повысили непредвиденные расходы. Начали выходить на сумму один миллион шестьсот семьдесят три тысячи сто восемнадцать рублей двадцать три копейки.
— Надо же им дать возможность уменьшить смету. Внести туда свои поправки, — объяснил я ребятам.
Они пошли домой обедать. Готовить мне не хотелось. Дверь открылась. Ключи имелись только у Наташи.
— Привет! Ты, конечно, не обедал. Я сегодня освободилась пораньше. Вот и пришла. Хочу пообедать с тобой вместе.
— А если бы у меня была в гостях девушка?
— Ну, тогда бы я объяснила ей, что необходимо срочно заняться уборкой. Ведь я в понедельник и вторник прийти не смогу по техническим причинам. Извинюсь и скромно уйду. Но, я знаю, сегодня вечером ты будешь, только мой. Сейчас я буду тебя кормить.
Глава 14
Партия и любовь
В понедельник на проходной мне сказали, что меня спешно хочет видеть секретарь парткома завода Иванько Александр Иванович. Когда я зашел в партком, Александр Иванович встал мне навстречу, пожал руку и посадил, напротив. Это крупный мужчина, лет 45, с большим лбом и небольшими залысинами.