Глава 15
Только Елена. И никого другой. Несмотря на ее папу
В древних рукописях упоминали о том, что люди раньше были двуполыми. Один человек был мужчиной и женщиной. Из-за совершенных проступков или грехов Господь разделил и разбросал эти половинки по всему белому свету. С тех пор бродят люди по земному шару, ищут друг друга, ищут свои половинки. Редко находится действительно своя. Поэтому, отчаявшись, человек сходится с тем, кто под рукой. Потом мучаются всю жизнь. Или находит кого-то, кто очень напоминает ему или ей потерянную часть себя.
Но когда я увидел Лену, я просто почувствовал, а я нашел, отыскал ее в этом бескрайнем мире. Теперь надо выяснять ее чувства. Есть ли у нее при виде меня такое же ощущение родного и близкого. Мне рассказали, даже предупредили, она встречалась и встречается со многими. Значит, ищет и не нашла. Намекают и предупреждают:
— Смотри внимательно, ведь она кому-то там отдается и будет наставлять тебе рога. На всякий случай, потребляй больше кальция.
Ну, если разобраться, то и я по уши грешен. Но ведь это все было до нашей встречи. Уже сейчас я готов ради нее отказаться от любых встреч и интрижек. Значит, мне надо сделать так, чтобы у нее из головы вылетели все мужики и желание трахаться с кем-то другим. Проводить с ней, как можно больше времени. Исполнять, по возможности, все ее желания. Как-то у солдат спросили: «Секс — это удовольствие или работа»? солдаты ответили: «Удовольствие. Если бы это была работа, то командир роты взвалил бы ее на нас».
Я в госпиталь приехал к четырем часам. Зашел к Сергею, пытался поговорить с ним, но он был невменяем. Он все никак не мог смириться с мыслью «Моя машина оказалась поцарапанной». Ребята, которые лежали с Сергеем в одной палате попросили не приставать к нему, пусть он успокоится.
Я дождался Лену. Мы сели в машину и поехали в город. Заехали в кафе. Я взял кофе, пирожные. Хотел еще взять вино или шампанское, но Лена категорически отказалась. Мы сидели почти два часа. Она рассказывала интересные случаи, которые случаются у нее на работе, какие проблемы возникают с больными.
— Они ведь приезжают со всей области. Есть много таких, которых никто не навещает. А старики, прошедшие Великую Отечественную войну, так они как дети. За ними нужен уход. Им надо внимание. Молодежь над их наградами насмехается, подшучивает. Называют их «побрякушками». Для них — это их жизни, их молодость. Их погибшие друзья, которых уже никто не помнит. Но эти друзья живут в их памяти.
Она рассказывала, как хоронят сейчас этих стариков. За их могилами ухаживать некому. Поэтому она ухаживает сама, вспоминая, где кто похоронен.
— Обращаюсь с просьбами к директорам заводов изготовить самую простую оградку. Дать черной краски или серебрянки. Ведь эти оградки надо покрасить. Вот в свободное время приходится красить эти оградки.
Я потрясен. Внутри этой красивейшей женщины спрятана и красивейшая огромная душа. Я не стал ей ничего обещать, но на следующий день привез пять трехкилограммовых банок с черным лаком и столько же серебрянки.
Я отвез ее домой, пытаясь напроситься в гости.
— Сейчас это невозможно, но на следующей неделе я обязательно приглашу Вас на чай.
При этом она засмеялась и предупредила:
— У нас в квартире находится ревнивый мужчина. Это мой отец. Он считает, у нас в семье все и так хорошо. Поэтому посторонним он не рад. Отец военный. Подполковник, инвалид войны. В 1942 году через три дня как ему исполнилось восемнадцать лет, оказался на фронте. Через неделю ему по спине прошел осколок. Отец долго лежал по госпиталям. На фронт снова он попал младшим лейтенантом. Он был ранен. После госпиталя остался служить, окончил академию. По специальности он инженер-строитель. Строил военные аэродромы. Отец любит военную дисциплину, субординацию, порядок и шахматы. Мама была врачом. Сейчас дома по хозяйству. Очень добрая. Вот теперь ты о моей семье все знаешь. Мы живем втроем в трехкомнатной квартире на четвертом этаже.
В кафе мы с ней перешли на «ты», но без брудершафта. Лена держала себя свободно, но я чувствовал себя скованно. Она умела четко держать дистанцию. Близко локоть, да не укусишь. Если бы я был ей неинтересен, то не стала бы она сидеть со мной в кафе. Тем более, рассказывать мне подробно о своих родителях.