— Какого хрена тебе здесь надо? Гони отсюда, а то я тебя сейчас с лестницы спущу!
Стычки с Великановым начались с первого дня моего прихода в военкомат. Сначала он мне грубо посоветовал для проживания выбрать другой населенный пункт. А возмутила его ситуация, когда я, остановившись над шахматной доской, иронически хмыкнул над его очередным ходом. Его сопернику сказал: «При такой игре Вам опасаться нечего». Меня возмутило, когда я обратился к председателю комитета, подполковник Великанов иронически заявил в мой адрес:
— Такие вот сопляки, которые в молодом возрасте бегут из армии, приходят сюда со своими просьбами и претензиями в комитет ветеранов.
Потом от комитета он приходил к моему бывшему тестю по вопросу выделения участка под дачу и места в гаражном кооперативе. В тот день он демонстративно со мной не разговаривал. При каждой нашей встрече он находил что-то едучее, пока мне это не надоело. Я назвал его старым пердуном, который портит воздух, где бы он не находился. Он чуть не огрел меня своей палкой, которую таскал, как я предполагал для солидности. Я ушел вовремя, и больше мы не встречались. Вслед он мне послал десяток нецензурных выражений.
И вот мы на пороге его квартиры, глаза в глаза. Лена выскочила в прихожую с мокрыми руками и сказала:
— Это ко мне.
— Лена, потребуй от этого дерьма немедленно покинуть этот этаж. — сказал Николай Петрович. — Запомни! Я с ним на одном гектаре даже срать не сяду. Выбирай, я или он. Знаешь ли ты, этот говнюк еще и женат. Я его жену видел. Она очень порядочная женщина. А он, значит, от нее налево бегает. И куда прибежал, скотина. К моей дочери. Я еще раз тебе повторяю, вон из моего дома.
Я стоял и раздумывал, как уйти отсюда, сохранив лицо. В такой ситуации может быть только один выход, поворот кругом через левое плечо и строевым шагом до лестницы. Все мои планы рухнули в одну минуту. Как это пережить, я уже не представлял. Все. Приехал. В это время в прихожую вышла на шум мама Лены. Взяла за плечи мужа, развернула его и сказала:
— Коля! Пришли не к тебе, а к Лене. Ты свои эмоции спрячь подальше.
Я протянул букет Лене, а конфеты Нине Михайловне. Лена взяла букет и отдала матери. Вслед отцу абсолютно спокойно сказала:
— То, что Витя был женат, я знаю.
Отец на ходу остановился:
— Ленка, а ты знаешь, он вор и тунеядец. Он в последнее время не работает, бомжует. Ищет вот таких дур, как ты. Хочет захватить нашу жилплощадь. Там ему не удалось, вот он и прискакал сюда. Только вот хер ему.
— Папа! Давай мы решим. С кем мне общаться, как общаться, я разберусь сама. Я очень попросила бы тебя выбирать выражения. Уважения к тебе это не добавляет. Если же ты моих друзей и знакомых будешь оскорблять, то я тебя предупреждаю, я уйду из дома. Буду вынуждена это сделать. Тогда живи ты сам, как только хочешь. Это тебе первое и последнее предупреждение. Вопросы есть? Нет? Свободен.
Я стоял в прихожей. Лена пригласила меня зайти в большую комнату, посадила на диван. Дала какой-то журнал. Попросила подождать, пока она закончит. Нина Михайловна занесла букет уже в вазе и поставила его на низкий столик.
— Вы уж простите Николая, он так переживает за нашу Лену, — с этими словами она вышла.
Я сидел и анализировал произошедшие события. Я понимал, что Николай Петрович просто так не успокоится. Он будет всячески мешать установлению каких-либо близких отношений с Еленой. Но Лена поразила не меньше. Не повышая голоса, спокойно она остановила истерику и отправила отца в свою комнату.
Безусловно, я понимал, наши стычки с ее отцом будут продолжаться. Затихая и вспыхивая. До тех пор, пока одна сторона не признает себя побежденной и не сдастся. Но в том-то и проблема, мне сдаваться нельзя. Всякий авторитет я потеряю. Прежний муж Лены не выдержал этого прессинга, не смог противостоять ее отцу. Сначала потерял уважение, сдался, а потом его попросили. Может быть, даже аккуратно намекнули, а он согласился уйти.
Мы попили чай вдвоем. Лена переоделась. В домашнем халатике она выглядела еще более соблазнительной. После чая мы вышли на улицу. Погода прекрасная, чистое небо. Мы шли потихоньку, разговаривая. Я рассказывал об институте, об экзаменах, о Бондаренко и его жене. Какие это славные и открытые люди. О сервизе «Мадонна» я, конечно, даже не упомянул. Я поделился радостью:
— Мне определили дипломный проект, а он у меня уже сделан на 60 %. Не только теоретически, но и практически.
Я пригласил Лену к себе домой:
— Оцени, как я устроился.
Но она засмеялась и отрицательно покачала головой. Я проводил ее обратно домой. Хотел в полутемном углу ее привлечь и поцеловать. Она приложила руку к моим губам и твердо сказала: