– Ты прекрасно знаешь, что нет, – раздражённо отозвался Хелл. – Я просто был малолетним идиотом.
– В этом разница между нами. Для меня она стоила всего.
Сказал и развернулся, чтобы уйти. Сам не понимаю, зачем вообще приходил, ведь братские чувства давно похоронены мною в сырой земле.
– Сколько раз ещё сказать, что мне жаль?! – прокричал мне в спину Хелл. Так громко, что из своего кабинета, примыкающего к больничному крылу, выбежал перепуганный Грасс, наспех поправляя белый больничный халат. – Сколько, а?!
Нисколько. Это всё равно ничего не изменит.
И как бы я ни старался отогнать призраков прошлого, они опять меня одолели.
В тот день камень переноса узкой направленности выбросил нас отцом как раз недалеко от летнего поместья. Иметь собственную плиту даже среди богатейших магов Магразии было роскошью, к слову.
– Пайк остался о тебе хорошего мнения, сын, – Дориан Блэк потрепал меня по плечу холеной ладонью аристократа, который в своей жизни не держал ничего тяжелее ножа для разделки стейка.
Хотя тогда и мои ладони были такими же. Белоснежными и изнеженными. Это сейчас не осталось ни единого участка кожи, не изъеденного мглой или сильнейшими зельями и ядами. Опытный маг жизни, конечно, легко бы подправил эти изъяны, но свои руки чистоплюю я никогда не доверю. Лучше уж сам как-нибудь.
Я выразительно приподнял левую бровь. Такие слова от отца воспринимались как высшая похвала, ведь Пайк – ещё один архор и глава Совета Трёх. Номинальный, но всё же.
– Только не думай, что войдёшь в Совет как замена мне, – тут же ”исправился” он. – Я никуда не собираюсь.
Мы шагали по изумрудно-зелёной лужайке, игнорируя мощённую гранитом дорожку, которая змейкой тянулась рядом.
– Конечно, нет, отец. Твоему здоровью можно только позавидовать, ведь тебя хватает аж на трёх любовниц.
А это уже была ”похвала” от меня. В конце концов, следить за тем, что и как говорю, восемь лет назад я ещё не умел.
Насчёт любовниц же всё так. Мы с братом были поздними детьми, и одно время злые языки твердили, что мы и есть плод недостойной страсти. Тогда моя мать показалась на публике после замужества первый и последний раз. И уже ни у кого не возникло непрошенных вопросов, ведь мы оба были похожи на неё, а не на темноволосого смуглолицего отца.
– На твоём месте язык я бы придержал, – рявкнул он, не замедляя шаг. Впереди уже виднелась крыша поместья, но сначала наш путь лежал мимо конюшни. – И не строй из себя идеал нравственности. О той девке, к которой ты убегаешь по ночам, мне всё известно. Но ты молод, – Дориан Блэк пренебрежительно махнул рукой. – Поумнеешь, когда придёт пора жениться.
– Я молод, но отдаю себе отчёт, что жениться хочу только на Эрин.
– Это ты сейчас так говоришь. Развлекайся, кто же тебе не даёт.
– Я не развлекаюсь. Я… – хотел уже сказать, что люблю её. Недостойную, по мнению отца, дочь сторожа нашего загородного поместья. Мне было плевать. Но какое-то движение у тени близ конюшни привлекло моё внимание.
Сердце с грохотом ударилось о рёбра. Возникло абсурдное желание протереть глаза и удостовериться, что мне не привиделось. Что это не Хелл прижал Эрин к кирпичной стене одноэтажного здания. Не Хелл приспустил ворот её простого светло-голубого платья. И не Хелл целовал шею моей любимой девушки, прикрыв веки.
Но нет. Не привиделось. Летний ветер растрепал золотисто-медовые волосы Эрин, тень от раскидистого клёна и солнце собрались вокруг парочки в причудливые узоры, а я внутри тихо, но неумолимо умирал.
Да, тогда я ещё был наивным зелёным юнцом, свято верящим в братские узы. Но моя вера рассы́палась пеплом и впиталась в землю, чтобы вернуться ко мне уже в другом качестве.
Магия тлена поднялась из глубин земли, повинуясь моему зову. Запахло сыростью. Воздух стал на несколько градусов холоднее, но я и раньше знал, что это лишь в паре метров вокруг. На погоду я влиять не в состоянии. За долю секунды, пока внутри меня собирался смертельный туман, Хелл отлепил свои губы от Эрин и отстранился. Возможно, услышал нас. Возможно, почувствовал приближение опасности. Но опомниться я ему не дал и выпустил "Могильную плеть" на волю.