Феликс вздрогнул, рука его дернулась, а на белой стене ванной нарисовался отчетливый желтый след.
— Бля, Алекс! Опять ты со своими шуточками! Я из-за тебя мимо нассал!
Алекс на это ничего не ответил: просто еще раз моргнул освещением и испарился.
— Сколько мне еще с тобой мучиться, — пробормотал Феликс, включив в раковине воду и приступая к ритуалу умывания. — Призвал на свою голову.
Он думал так каждый раз, когда Алекс снова давал о себе знать. Его родной брат и по совместительству лучший друг Алекс, угодивший под машину семь лет назад. После его смерти Феликсу казалось, что жизнь его кончена. Карьера катилась под гору, жена ушла, давление подскочило. Для полного счастья не хватало только инсульта, и именно чего-то такого Феликс и ожидал. Он хотел умереть, потому что всегда был слабым и нерешительным человеком. Не таким, как Алекс. Кажется, смерть совершила ошибку, когда забрала не того брата. Ведь у Алекса на этом свете остались двое детей и любящая супруга, а кроме этого — успешный адвокатский бизнес. У Феликса же не было ничего… кроме лишнего веса.
Феликс уже было думал, как бы свести счеты с жизнью, когда однажды ночью к нему явился в призрачной плоти его почивший брат. Он изменился, но был вменяем. Явился раз, и два, и три. Феликс почувствовал себя лучше, братья снова поладили.
А потом оказалось, что из этой потусторонней братской связи можно делать деньги. Много-много-много денег. И вот уже Феликс владеет двумя верхними этажами шикарной многоэтажки с видом на центр города. И его бывшая жаждет вернуться к нему, но Феликсу она давно не нужна. Нахрена ему какая-то уже не молодая и не стройная женщина, когда он может получить любую, какую захочет, и для любых целей? Ведь он — глава компании «НаСвязи» и половина столицы принадлежит ему.
***
Он прибыл на место за час до прихода Лены. Удобно устроился на единственном стуле в офисе, в полной темноте, сложил руки на груди и закрыл глаза.
Брат Алекс не заставил себя долго ждать.
— Передай Томасу, что это его последний шанс, — сказал Феликс. — Сколько девушек я уже водил к нему, а толку никакого. Мне надоело убирать за ним и подчищать его репутацию. У нас нет больше времени. Лена должна стать той самой.
Часть 8
— Мне страшно.
— Конечно, вам страшно, Елена. Но проблему иначе не решить. К тому же какой-никакой опыт общения с Фомой у вас уже имеется. Поскольку боимся мы только неизвестного, вам уже бояться нечего. Помните, что физического вреда призрак вам нанести не может. Вот вам чип и… удачи.
Феликс ободряюще улыбнулся, коснулся лениного плеча и исчез за дверью, оставив девушку наедине с ее страхом.
В офисе, как и в прошлый раз, было темно и пусто. Экран единственного компьютера пугал своей чернотой. Единственный стул стоял возле единственного неразобранного стола и виделся Лене чем-то вроде места казни. Казалось, стоит только на него сесть, как начнется самая жуть.
Решив не тянуть время, чтобы не сойти с ума, она приклеила к виску чип и набрала воздуха в грудь.
— Томас, — неуверенно начала Лена, и звук собственного голоса немного ее успокоил. — Томас, ты здесь? Если ты меня слышишь, подай какой-нибудь знак… Хотя меня от твоих знаков вымораживает, если честно. Слушай… мы в последнее время вроде как сдружились, и, я так понимаю, я тебе понравилась… наверно. Мне льстит твоя настойчивость, когда ты являешься мне во снах. И предложения ты такие делаешь, что отказаться едва ли возможно, но… Понимаешь, я думаю, что мы не подходим друг другу. То есть я хочу сказать, что если б ты был жив или наоборот я была бы жива… ой, то есть если бы я была мертва, то, наверно, ничто не помешало бы нашему счастью…
«Это поправимо», — прошелестело у Лены над ухом. Девушка вздрогнула всем телом и даже нервно усмехнулась.
— Фома. Ты меня слышишь! Отлично. Поясни, пожалуста, что именно «поправимо».
«Жизнь».
Лена снова взрогнула и замотала головой.
— Не, не, не, погоди, я не то имела в виду. Я хотела сказать, что любовь, конечно, —штука мощная и сметает все преграды, но иногда цель не оправдывает средства. Вот прямо как в нашем случае. Если бы у нас была любовь до гроба, тогда понимаю, а так… мы замерли где-то на грани легкого флирта, и еще не поздно остановиться. Мы очень разные, понимаешь.
«Поправимо», — повторил Фома, приводя в движение застоявшийся офисный воздух.