«Кофе. Кофе. Мне срочно нужно кофе», — подумала она, нехотя встала со стула и поплелась на кухню. «Покрепче, побольше, и много-много сахара: подсластить себе жизнь».
Двух и трех ложек оказалось мало. Ленка подумала и добавила еще парочку. Вспомнила, что где-то слышала про повышенное содержание сахара в крови, которое якобы снижает чувствительность к потустороннему миру.
Вылила кофе в раковину. Достала из холодильника пиво.
— Итак. Уважаимая админесрация, памахите, чем можите. Хачууу на свидание с призраком, но не пойму, хочит ли он. Сама я одинокая двадцатилетняя старая дева, не оставьте мине в биде-пичале. Ваша Илена.
Отхлебнув пива, Лена зависла над набранным текстом.
— А что, нормально, — похвалила она сама себя. — А главное, что от души. Ошибки поправить и так и отослать. Ой, черт! — нечаянное нажатие клавиши «enter» — и сообщение улетело в службу поддержки. — Нет, нет, нет! Вернись назад, сука! Черт!!!
Подперев рукой подбородок, Лена снова отхлебнула из бутылки.
— Вот ведь блять... Интересно, забанят или просто решат, что я дебилка.
***
«Уважаимая Илена,
Мы услышыли ваш крек о помасчи и высылаим вам перивот саабсчения от пользаватиля с ником Имярек Имярекович. Каментарии и трактофка прилагаються. Болие таво, мы временна закрипляим за вами перевотчика: при палучении саапсчения от интирисуюсчево вас пользавателя, первым делам саапсчение будит направлино к нашиму спецьялисту.
Искрине ваша,
Адменесрация»
***
Суббота — день потустроннего. День призраков. День тихий, спокойный, таинственный. День замерший, застывший между разнузданной пятницей и отрезвляющим светлым воскресением. Суббота — день Сатурна. День откровений, день знания, день смерти.
Именно в субботу Лена решила, что пора завязывать с игрой в цветные картинки, полунамеки и мутные метафоры. Пора встретиться с Фомой лицом лицу и выяснить, что да как.
Так его звали при жизни — Фома. Фомка. Томас. Странное, редкое, древнее имя. Немного смешное, но милое. Служил Фома в одном офисе в одной уже давно не существующей фирме. Занимался с утра до ночи тем, что кодил. Лена видела его на общей фотографии, любезно предоставленной ей администрацией сайта «НаСвязи»: когда-то Фома был молодой и сероглазый, и однозначно — необщительный. Тихий, как промзона в субботу.
Туда Лена и отправилась вечером — в промзону: по адресу, указанному в контактной информации. Подождала, пока стемнеет, села в машину и поехала на юг.
Как именно умер Фома, Лене не сказали. Мол, несчастный случай на производстве, и все. Утверждали, что это не было самоубийство. По их намекам выходило, что то ли его током дернуло, то ли он упал и разбил голову, то ли подавился чем и задохнулся.
Фома никогда не был женат. На момент смерти ему было тридцать шесть. Детей, естественно, тоже не имелось. Это и неудивительно: такой взгляд, как у него, бывает только у очень закрытых или стеснительных людей. В общем, оборвалась жизнь Фомы рано и как-то нелепо...
В субботу промзона похожа на кладбище. Вместо надгробий — темные свечки небоскребов. Вместо могильных насыпей — склады. Вместо цветов — ровные ряды фонарей. И бесконечная пустая дорога, уводящая, наверно, на тот свет.
Лена подъехала к темной заправке. Датчики тут же среагировали на движение и зажгли яркий голубоватый свет. Лена вздрогнула. Осмотрелась — вокруг, естественно, никого. Закрыла глаза и глубоко вдохнула. «Только спокойно». Открыла глаза. Свет на стоянке моргнул и потух.
— Нервирует-то как. Ладно, оставлю машину прямо здесь. Едва ли в ближайшее время кто-то захочет заправиться.
Лена отворила дверь — датчики среагировали и снова включили голубоватый свет.
Она неуклюже вылезла из салона. Постояла с минуту в нерешительности, обняв саму себя за плечи. Свет несколько раз выключался и загорался вновь.
«Воздух как застыл. Кажется, словно все здесь ненастоящее. Прямо как декорации».
Зачем-то стараясь идти, как можно тише, Лена вышла с заправки и направилась к интересующей ее высотке. Медленно вышагивала прямо по середине дороги и не сводила глаз с единственного освещенного этажа — пятнадцатого.
Резко остановилась, заметив прямо перед собой пару горящих желтым огнем кошачьих глаз. Кошка сидела прямо на проезжей части и спокойно смотрела на Лену, явно не собираясь пугаться и куда-то убегать.
— Ну? Чего ты молчишь и даже не мяукнешь? Такое ощущение, что, кроме меня, звуки здесь никто издавать не умеет?