— Они такие все, эти евреи. Думаешь, что хорошие, а как только выгода пропадает — тебя выбрасывают на помойку, как старую потрепанную игрушку… В школе, говоришь, слухи?
Магда кивнула. Не хотела признаваться, что не только слухи.
— Что ж, возможно, оно и к лучшему. Скрывать уже нельзя. Грядут новые времена, девочка моя. Тебе выпала нелегкая доля, совсем не женская, но великая. Ты нужна Германии. Я устрою тебя на парочку курсов после окончания школы. Они пригодятся тебе.
— А мама? — Магда грела пальцы о кружку.
— Она не станет возражать. Поговорю с ней и объясню, но позже, когда время придет.
Потом говорил отец. Он рассказывал много о генетике человека, о том, что известно сейчас о получении призвания, о талантах…
— Основные физические характеристики и особенности поведения человека наследуются генетически, — объяснял он медленно и четко, как диктор на радио. Словно старался вдолбить эту мысль дочери в голову. — Это значит, что можно использовать биологические закономерности для сохранения и приумножения нордической «лучшей» крови, «лучших» призваний. Для этого нужно убрать «худших» людей с низким уровнем умственного развития. Селекция породы человека сделает мир лучше и толкнет развитие вперед. Все, кто представляет собой угрозу расовой чистоте немцев, должны быть либо сосланы, либо… впрочем, сосланы.
— Почему?..
— Ну, милая моя, я же сказал. Они портят расу. Они занимают места, которые могли бы занимать мы. Ты уже не маленькая, с тобой можно обсудить и вопросы создания семьи. Строгие правила создания семьи и планирования ребенка приведут к улучшению германской расы и остановят рост низших представителей. Тебе повезло, что ты была маленькой все двадцатые годы… Это был кошмар. И кто виноват в этом кошмаре? Явно не немцы!
Магда слушала и не понимала. Неужели все на самом деле так? Отец хороший врач, он всегда был авторитетом для нее, но что-то в его словах было странным и неестественным. Душа ее чувствовала, что тут кроется ошибка. Однако может ли ошибаться человек, работающий с генетикой всю жизнь и даже ставший консультантом в Главном управлении СС по вопросам расы и поселения? Наверное, нет. Раз так… значит ее предназначение на Земле — помочь?.. Стать защитницей арийцев?
Много вопросов, на которые пока не было ответа. Оставалось ждать. Самым страшным для Магды был теперь грядущий разговор с матерью: отец настоял, что поговорить хочет в ее присутствии.
Разговор долго откладывался. Весь март и апрель Магда готовилась к экзаменам, хотя в школе ей ясно дали понять: проблем с получением аттестата не будет. Даже фрау Аннегрет пошла ей на встречу и явно завысила оценку. Было с одной стороны приятно, а с другой стороны как-то неуютно. Магда не привыкла к вниманию, раньше-то ее никогда не замечали.
Она не умела реагировать на комплименты и только смущенно улыбалась. «Неужели я действительно красивая и умная? Или мне льстят?» — думала она, всматриваясь в сове отражение. Подумав немного, она решила, что значения все не имеет. Главное, что слушать комплименты в свой адрес приятно. Она сама поверила в то, что ей говорили.
С матерью разговор состоялся в день перед экзаменом. Отец специально подгадал: так проще будет убедить в необходимости посещения курсов.
— Нет, я слушать даже не хочу! Вы сошли с ума! Какие курсы? Какая Германия? Какой Гитлер? Вальтер!
— Послушай меня, Клара! Посмотри, как жизнь улучшилась с его приходом. Вспомни же, как я воровал уголь у французов и унижался, когда меня ловили? Как яйцо стоило миллиард марок, а на утро оно дорожало до четырехсот миллиардов! Как мы отпрашивались с работы, чтобы успеть до вечернего падений курса? Слава богу, это в прошлом. Он спасает Германию. Магда может помочь. Это ее призвание, она родилась, чтобы сделать Германию великой.
Магда сильно сомневалась в том, что ее призвание кроется в спасении родины, но не возражала. Отцу, пожалуй, лучше знать. Так после получения аттестата она оказалась в школе матерей и, к собственному удивлению, на курсах стрельбы. Два совершенно несовместимых занятия! Утром она училась вести хозяйство, читала листовки и параллельно гладила рубашки, а вечером стреляла по мишеням и изучала устройство винтовки.
На курсе она была единственной девушкой, но относились к ней с почтением. Никто даже не заикался, что ей тут не место, хотя другим девушкам инструктор сразу отрезал: «Дети, кухня, церковь». Метка из проклятия становилась пропуском к жизни, к которой не допускали других. И Магде это нравилось. Ей оказывали внимание, о каком она и мечтать не могла. Она почувствовала, как своим вниманием она может влиять на людей. Ей стоило хлопнуть ресницами, как тут же ей несли чашечку кофе.