И не то, чтобы сильно расшатана была нервная система мужчины, но звук даже отдалённо не напоминал природные крики какого-нибудь деревенского петуха, оповещающего о начале нового рабочего дня. Да и когда в последний раз он наслаждался пребыванием на природе?
Хлопнув по механизму так, что тот поперхнулся своим писком и устыдился далее его издавать, Владимир направился в санузел. Прежде, чем справить утреннюю нужду, глянул на себя в зеркало. Ещё раз чертыхнулся и переключил внимание на белый фаянс, терпеливо ожидавший момента, когда придётся снова исполнять не самую приятную, но предназначенную судьбой роль.
Далее утро продолжалось, как и сотни предыдущих: душ, зубная щётка, холодящий ментол белоснежной зубной пасты, чашка крепчайшего кофе, бутерброд, заканчивавший быть таковым уже на ходу. Быстрое натягивание вчерашних джинсов. «А рубашку лучше свежую», подумал мужчина, понюхав серую ткань аккуратно развешенной на вешалке вчерашней рубахи. Он не стал утруждаться тем, чтобы бросить её в бак для грязного белья – кинул на пол под ноги, тут же наступил, потянувшись за другой, также серой, но в этот раз с какими-то вкраплениями не то синего, не то цианового цвета.
Спустя пять минут Владимир уже толкал ногой входную дверь прохладного подъезда, за которой его встретила удушливая жара последних августовских дней.
- Да ну! – скривившись, пробормотал он себе под нос. – Только утро же! Хоть бы пару часов свежести, чтоб надышаться всласть.
В отдел прокуратуры, который и являлся его рабочим местом, если таковым можно было назвать кабинет, в котором мужчина проводил от силы пару-тройку часов в сутки, в этот день Владимир добирался на общественном транспорте. А всё потому, что при наличии собственного горячо любимого авто, банально не хватало зарплаты следователя на бензин. Именно из-за скромной зарплаты пару лет назад его бросила не менее горячо любимая жена. Что она выиграла, повторно выйдя замуж за обычного менеджера, а по простому – продавца, у которого ставка практически не отличалась от его собственной, Владимир так до сих пор и не понял, но ему самому жить -конечно, спустя какое-то время - стало намного легче.
О горячей любви он более не помышлял, но иногда, всё же, всерьёз задумывался о том, что было бы здорово приходить домой, а там – опа! – тебя ждут пара ласковых глаз, нежных рук, несколько приятных на ощупь выпуклостей – по две спереди и сзади. И желательно, чтоб всё это не по отдельности, как часто бывало в районном морге, а в сборе. Чтобы это всё было бы одушевлённым таким. И глаза чтоб не просто ласковые, а ещё и влюблённые. В него, во Владимира Селезнёва. Тогда он даже будет согласен снова и сам полюбить. Но уже не сильно горячо. Ну, по крайней мере, все горячести можно приберечь для ночей.
Прокуратура встретила слугу закона и порядка переполненными банками из-под «Нескафе». Жаль только, не кофе их переполняло. Вроде и урны рядом стоят, а народ не может избавиться от вредной привычки пользовать такие вот пепельницы-поневоле. Равно как не может народ избавиться и от другой вредной привычки.
Сам-то Владимир уже давно бросил курить, он даже, наверное, и не смог бы сказать, сколько он уже точно не курит. Зато мог с уверенностью вспомнить почему – ему надоело по утрам отхаркивать собиравшуюся в носоглотке противную слизь. Он, почему-то, был твёрдо убеждён, что уйдут из жизни сигареты, уйдут и противные утренние ощущения во рту. Но с этим не сложилось. Так что, подойдя к коллегам, дымившим у порога «под мрамор», Владимир сплюнул на пол нечто, и подумал было: «Закурить, что ли?» Но тут же одумался и произнёс:
- С добрым утром, парни! Что у нас сегодня?
- Да всё та же канитель, - так же сплюнул сквозь зубы молодой помощник. – Тебя прокурор видеть хотел.
- Зачем, не говорил?
- По поводу перестрелки в «Ранчо», по-моему.
- Это он так сказал?
- Это я так думаю.
Владимир прищурился и готов был даже пошутить по поводу думалки, но тут услышал громкое: «Селезень!» из-за открывшейся резной, богатой двери.
Курильщики понимающе рассмеялись, а тот самый Селезень неторопливо, но с пониманием неизбежности этого, направился на звук голоса дежурного.