— Теперь ты отдохнул, — сказал певец, — пойдем дальше!.. нам надо догнать Аминандра и его людей, потому что идти вдвоем опасно. Не снимай моего плаща… носи их оба, нока холодно… вот рытвина; не упади… а тут дерево; не ударься раненой рукой… иди тише… мы нагоним наших; они подождут. Я сейчас узнаю, где они.
Он вынул из своей сумки охотничий рог и протрубил особенным образом. На этот звук последовал ответ из недальнего места.
— Они еще не далеко, нам некуда торопиться, — сказал певец, — если ты не хочешь, Нарцисс, я не пойду с ними, а буду идти с тобой вдвоем, не отставая от бандитов, но и не нагоняя их.
— Как я хочу?
— Ты ужасно слаб; ты опять устал, хоть мы не отошли и сотни шагов. Сядем!.. когда мы придем в Помпею, будет тепло; там всегда тепло.
Они опять сели.
— У меня есть одна вещь, — сказал певец, — я приобрел ее за песни от одной знатной женщины. Я хотел подарить это моей сестре на прощанье, да позабыл.
Он вынул из сумки золотой перстень и подал невольнику.
— Друг! — вскричал Нарцисс, — кто дал тебе это?
— А тебе на что это знать? моему пению никто не в силах противиться, когда я этого захочу; в нем есть неодолимые чары. Со мною шутки плохи, друг!.. я покорил себе даже Аминандра.
— Ты один, Бербикс, затмил его славу непобедимого гладиатора.
— А тебе знакомо это кольцо?
— Да. Это обручальное кольцо Семпронии-Люциллы.
— Ты служил ей?
— Нет.
— Не противоречь себе!.. плохо будет, если мы поссоримся, не отойдя двух миль от города!..
— Ты любил Люциллу!.. она любила тебя!.. певец, она никому не дала бы этого кольца…
— А мне дала.
— Ах!
— Я вижу ревность и страданье в твоем лице… берегись соперничать со мной!
— Но у тебя была жена.
— Была, да за море уплыла… далеко.
— Она не умерла? бросила тебя? ты говорил…
— Много я тебе, друг, говорил… всего теперь не припомнишь.
— Кто она была?
— А кто была твоя жена?
Вышла пауза.
— Ты не хочешь рассказать мне твоего прошлого, — сказал певец, — зачем же ты допытываешься о моем?
— Пока ты будешь товарищем Аминандра, я ничего не моту сказать о себе.
— И не надо. Какое мне до тебя дело? это кольцо я моту потерять, доставая из сумки какую-нибудь вещь, а на пальцы оно мне не влезает: узко. Носи, его ты.
Невольник в восторге стал целовать полученное кольцо.
— Друг, — вскричал он, — умру за тебя!.. приказывай!.. повелевай!.. я готов даже в разбойники идти, если ты прикажешь… готов на все из благодарности.
— Не говори этого!.. ты меня не знаешь. Мы сейчас едва не поссорились, и никто не знает, что будет потом.
Певец затрубил опять в свой рог; ему ответили. Заря уже показалась; при ее блеске Нарцисс увидел громадную фигуру Амннандра, подходившего тихими шагами.
— На тебя никто не напал? — спросил он.
— Никто, — ответил певец.
— Зачем же ты звал меня?
— Скажи мне подробности о твоей вчерашней работе. Уже весь Рим знает, что молодой Фламиний убит.
— Да. Надо, друг, поскорей убираться, пока нас не схватили.
— Как ты его убил?
— Бац! — и кончено. Прекрасная Люцилла теперь вполне счастлива; ее супруг. с ней в блаженном Элизие… ха, ха, ха!.. сосватал Аминандр в первый раз, сосватал и во второй… вот так меткая рука!
— Не болтай пустяков! — прервал певец сердито.
— Помогал я ей заманивать его в Неаполь, помогал спасать из тюрьмы, а теперь помог на тот свет перетащить… ха, ха, ха! десять тысяч мои! я увидел в таверне того самого человека, которого ты мне указал, и толкнул его; он выбранился; я затеял с ним ссору и убил его.
— Ты не его убил, — робко возразил Нарцисс.
— А мне что за дело, если и не его? — сказал Аминандр, — должно быть, я убил его, если в десяти местах уже слышал, что он убит, именно он.
Они втроем тихо пошли дальше. Нарцисс размышлял о том, какого несчастного убил гладиатор вместо него? кто мог быть на него похож до того, что весь город признал это сходство?
— Аминандр, — сказал певец, — я нашел еще выгодное дело.
— Какое? — спросил гладиатор.
— Получивши твои десять тысяч, убей самого старика.
— Семпрония?
— Да.
— Это зачем? я не убиваю тех, кто честно мне платит.
— Когда он тебе заплатит, твои обязательства относительно его кончатся; мне предлагали тысячу за его голову.
— Тебе предлагали?
— От Катилины.
— А ты?
— Я указал на тебя. Старик очень осторожен; его можно убить только очень ловкому человеку. Мне обещали, что никому, кроме тебя, этого дела не поручат. Ты меня понял?
— Понял. Старик теперь наш.
— За этим я тебя звал. Теперь иди к людям, только не уходите от нас далеко.
Аминандр ушел и скрылся в горах.
— Электрон!.. Бербикс!.. кто бы ты ни был, но ты не таков, как я полагал, — вскричал Нарцисс в ужасе.
— Как?
— Ужасный человек!.. искуситель, ты наталкиваешь других на злодейства!..
— Да, друг, я умею на это наталкивать, когда это мне выгодно. Через меня дочь Семпрония погибла.
— Через тебя?
— Да. Ее душа теперь не в Элизие, как сказал Аминандр, а в аду, томится в голоде и холоде, как мы с тобой… но тем лучше для нее, потому что душе ее мужа тоже не попасть в эмпиреи. Лучше им быть в аду, лишь бы вместе!.. ха, ха, ха!.. я ей внушил убить Ланассу.
— Ты!
— Через мои внушения и Тит Аврелий погиб; я свел старика с красавицей.
— Ты!
— Это была глупая шутка без малейшей выгоды. Я подучил наконец Люциллу утопиться. Теперь, говорю, матрона, тебе ничего не остается, кроме подводного царства. Она это приняла серьезно и утопилась.
— Ты — причина ее смерти!
— А тебе-то что до этого?
— Убирайся от меня сию минуту!.. я забуду все твои благодеяния… мы одни… твой Аминандр не успеет придти к тебе на помощь… я тебя задушу!
— И горько раскаешься, — ответил певец, не смутившись, — я не виноват, что сумасшедшая приняла серьезно мои слова. Не поблагодарит она тебя, если ты меня погубишь. Если же она жива…
— Эта мысль… Электрон, не убивай старика!
— Я и не хочу его убивать.
— Но ты учишь Аминандра.
— Ты ничего не понял. Я добился того, что к старику не подошлют никакого убийцы, а будут искать Меткую Руку. Аминандр получит улику и предъявит старику.
— Не хитри! не верю.
— Ты этого не хочешь?
— Не убивай его, не убивай! — вскричал Нарцисс и упал на колена.
— Что он тебе за благодетель? он был твоим господином?
— Он хороший человек… ах, не убивай его!.. он тебе щедро заплатит.
— Я спасу ему жизнь только с одним условием: все его богатство будет моим.
— Твоим?
— Он усыновит меня.
— Ах!.. наемный убийца, бродяга будет преемником Люциллы!.. ты растратишь это богатство в два-три года с Аминандром и ему подобными людьми.
— А ты не истратил бы его?
— Правда. Не мне укорять тебя. Было время, когда я был богат… утекли мои деньги, как вода.
— Если ты жалеешь старика, то благодари богов, что его спасенье в моих руках.
— О, друг!.. лучше растрать его деньги, только не убивай его!.. не вели Аминандру это делать, он тебе повинуется; я вижу, что не он, а ты начальник этих невидимых разбойников.
— Они невидимы, потому что ты этого не хочешь.
— Не хочу. Боюсь. Пойдем вдвоем.
— Нарцисс, когда я буду любимцем старика, его избавителем, я брошу мое ремесло.
— О, радость!.. мой друг будет честным человеком.
— Второй раз, Нарцисс, мы чуть не поссорились. Хорошо, что ты не произнес клятвы на верность мне!
Глава VIII
Певец-волшебник. — Раб делается другом
Нарцисс робко следовал за своим ужасным господином. Бродяга внушал ему ужас, но в то же время час от часу сильнее возбуждал его любопытство своею личностью. Правда ли это, что он действительно Бербикс, или у Катуальды был еще другой брат? правда ли, что Люцилла была с ним знакома, или он приобрел ее кольцо от рыбаков, вытащивших тело, и только хвастал своим знакомством со знаменитою красавицей? — все это очень занимало невольника. Лицо бродяги похоже на кого-то знакомого, но в то же время совсем не знакомо. Странное, изменчивое лицо!