— Знаешь что, жена, я полагаю, что Лентул убил Фламиния, оттого и распустили слух, что он провалился.
— Зачем ему его убивать?
— Я в этом уверен. Убил он его! я слышал, что они подрались.
— Когда?
— Да уж давно; недели три тому назад. Это было ночью я подрались то они в саду у Кая Сервилия из-за этого самого клада.
— Зачем же они в сад-то к соседу попали! — спросил Котта, не придававший никакой цены этим новостям, но охотно слушавший их ради забавы.
— Лентул стал Фламиния бить, — сказал Вариний, — тот от него побежал; он за ним; добежали они до самого дома Сервилия; там их старый Клеоним разнимал. Фламиний ему за это денег дал; целую тысячу.
— Ах, какой вздор! — воскликнула Флориана.
— Он мне сам говорил, это знают и слуги Мелхолы; оба господина явились домой в испачканных грязью платьях и отдали их слугам, потому что они никуда не годились.
Все встали из-за стола. Вариний, поблагодарив хозяина за ласковый прием, хотел прощаться, но Флориане ужасно захотелось поболтать с Аврелией, зная, что молодая девушка только и имеет досуг по вечерам.
Старый Котта, однако, сам простился с гостями, жалуясь на усталость после дороги, и ушел спать.
Соседи вышли в сад и сели без церемоний на землю. Аврелия также села.
— Дедушка Вариний, — обратилась она к старику, — расскажи мне что-нибудь про Мертвую Голову.
— Ой, не рассказывай на ночь! — возразила Флориана, — лучше, милая Аврелия, расскажи ты мне о том, что ты в столице видела.
— Я там видела Лентула, о котором вы спорили, — ответила Аврелия.
— А Фламиния? — спросил Вариний.
— Не видела.
— Вот и правда моя, жена! — вскричал старик, — значит, верно, что Фламиний провалился в землю или убит. Где Лентул, там и Фламинии; я уж много лет их знаю; они все вместе.
— Вариний, — сказала Аврелия, — ты мне говорил, что сосед Фламиний, клеврет Мертвой Головы.
— И он и Лентул; это я достоверно знаю, — ответил старик.
— А я достоверно, знаю, что это вздор, — перебила Флориана, — если б они были разбойниками, то были бы богаты, а у них деньги никогда не водятся.
— В подземелье Риноцеры бывают заседания шайки Мертвой Головы.
— И тут врешь! там собираются контрабандисты у еврея.
— Да это все равно: и контрабандисты, и корсары, и разбойники… всем им один начальник, Мертвая Голова.
— Нет никакой Мертвой Головы!
— Да как же нет?
— Да так и нет! все это просто сплетни.
— Флориана, — вмешалась Аврелия, — Мертвая Голова не сплетни.
— И я говорю, что не сплетни, — прибавил Вариний.
— Ты видела Мертвую Голову? — спросила Флориана.
— Боги сохранили меня от этого, — ответила Аврелия, — но я слышала об этом ужасном человеке в Риме.
— От кого? — воскликнули старик и старуха в один голосу обратившись все в слух и внимание.
— От Лентула.
— Лентула Суры? — спросил Вариний.
— Нет, тот Лентул так не назывался.
— Значит, это другой.
— Не знаю.
— Что ж он говорил? — спросил Вариний.
— Он говорил мне слово в слово то же самое, что и ты. Мертвая Голова — дух тьмы восточных легенд. Но он разъяснил мне многое, в чем ты ошибался. Клеврет злодея Фламиний — не наш сосед, а его однофамилец.
— Моя правда! — вскричала Флориана с восторгом, — я всегда утверждала, что сосед — просто мот, больше ничего.
— А про Лентула Суру говорил он тебе? — спросил Вариний.
— Нет.
— Каков из себя этот Лентул?
— У него светло-каштановые короткие волосы, усы…
— Это и есть Сура!
— Совсем не он! — возразила Флориана, — у Суры длинные белокурые волосы и окладистая бородка.
— Белокурые или светло-каштановые волосы — одно и то же.
— Совсем нет! а глаза какие?
— Не помню, — ответила Аврелия, — кажется, черные.
— У Суры черные глаза, — сказал Вариний.
— Не черные, а темно-серые.
— Черные!
— Да нет же… серые!
— Черные!
— Я его сто раз видела по деревням… этот нахал никому не дает прохода.
— Это не Сура, — сказала Аврелия, — потому что Лентул, говоривший со мною, был очень скромный человек; его принимают в высшем обществе Рима; мои двоюродные сестры очень любят его; он очень умен и сведущ.
— Вот видишь, — моя правда! — сказала Флориана.
— Он обещал сюда приехать, — сказала Аврелия, — если вы его увидите, то, я уверена, убедитесь, что это другой. Он много говорил мне про Мертвую Голову, он ненавидит этого злодея, он знает о нем даже больше, чем ты, Вариний, он сказал мне ужасные вещи…
Аврелия побледнела и нервно вздрогнула.
— Не будем говорить об этом на ночь, дитя мое! — воскликнула Флориана, струсив.
— Ах, нет, скажи, скажи! — пристал Вариний.
— То, что я скажу — не страшно, — сказала Аврелия, — Лентул открыл мне средство узнавать, с настоящим ли человеком говоришь, или с Мертвой Головой в виде оборотня.
— Скажи мне это! — вскричал Вариний.
Аврелия сообщила курьезную формулу заклинания. Флориана расхохоталась.
— Нос на груди, губы на затылке! — вскричала она, — ах, как смешно!..
— А что, если это тебе неправильно сказали? — мрачно заметил Вариний.
— Как? — удивилась Аврелия.
— Если это формула не от оборотня?
— Отчего же?
— Если это формула для превращения человека в оборотня? ты попросишь кого-нибудь ее произнести, — он произнесет да и станет оборотнем.
— Дедушка Вариний, если это оборотень, — он исчезнет.
— А если не оборотень, то…
— Вдруг у твоего родители в самом деле очутится нос на груди, а губы на затылке! — перебила Флориана, — милая Аврелия, это, поверь, тебе для смеха сказали.
— О, нет; не для смеха; не до смеха мне было в те минуты! — возразила Аврелия.
Старик и старуха опять заспорили.
— Господин приказал узнать, долго ли вы тут будете спорить? — спросил Барилл, выйдя из дома, — вы ему спать не даете.
— Мы будем шепотом, — ответил Вариний.
— Ты не умеешь тихо говорить, — возразила Флориана.
— Не я, а ты не умеешь!
Спор перешел на эту новую тему.
— Уходите, уходите! — вскричал невольник, — мне за вас достанется… и госпоже также.
— Прощайте, соседи! — сказала Аврелия и быстро ушла, зная, что только этим и можно выпроводить говорливую чету.
Глава XXXIX
Злодей проникает к жертве. — Сплетники в кухне
После первого же разговора с Аврелией Лентул понял, какой драгоценный клад может быть найден его товарищем в этой простодушной девушке; он злился на Фламиния за его удачную мысль; злился и на самого себя за то, что согласился помогать товарищу, не разузнавши хорошенько всех сторон дела. Через неделю его злость дошла, так сказать, до точки кипения, а еще через неделю — перекипела через край, — прорвалась бешеными проклятьями на удачи Фламиния и не менее бешеными клятвами отбить у него, во что бы то ни стало, Аврелию с ее приданым.
Хитрецу, когда он не был пьян, не долго надо было ломать голову для придумывания самых замысловатых планов. Он пошел к Цецилии, жене Марка Аврелия Котты, и, поговорив с нею о пустяках, сказал, что ему очень понравился Барилл, невольник ее деверя.
— Я купил бы его у почтенного Тита Аврелия, за какую ему угодно сумму, — сказал он, — но, к сожалению, не успел, не зная о его внезапном отъезде.
— Тит Аврелий не продаст своего любимца ни за какие деньги, — возразила матрона.
— Но он продал же своего любимого кучера.
— Кучер и чтец — разница.
— Мама, — вмешалась Клелия, — дядюшка так любит деньги, что непременно продаст кого бы ни было за хорошую плату.
— Только не Барилла, дитя мое.
— Благородная Цецилия, — льстиво сказал Лентул, — все равно, продаст он его или нет, — я хотел бы попытаться. Твоя любезность ко мне всегда давала мне приятную надежду, что ты не откажешь в моей просьбе. Дай мне рекомендательное письмо к твоему почтенному деверю; я слышал, что он никого не принимает в свой дом без рекомендации.