И моя голова сама по себе кивает, как раз перед тем, как все закончивается, а реальность снова разворачивается перед глазами полотном серых стен моей комнатушки.
Тихо и прохладно.
Некоторое время остаюсь стоять неподвижно и вслушиваюсь в тишину.
Потом с трудом залезаю на кровать, сразу впиваясь пальцами в мое одеяло, — ноги словно превратились в свинцовые столбы.
Что толку орать в пустоту, ведь это ничего не изменит.
Случилось худшее из всего, что много приключится. Только смерть и болезнь способны это переплюнуть. Как контролировать эти непонятные и спонтанные возникновения? Ко всему прочему, военачальник, которого мечтают прикончить миллионы людей, вовсе не спешит исправлять ситуацию.
Когда пытаюсь заснуть, в памяти всплывают слова мастера.
Королевство без короля и королевы.
На месте кораблекрушения, унесшего жизни королевской четы, наследного принца и принцессы, видели Гира Иддина.
Это случилось как раз тогда, когда воевода присоединился к секции Гирры.
Глава 7
До храма Умь-Не, лиловым облаком-куполом прилегающего к Королевскому дворцу, я дохожу пешком.
Рукава моей белой туники слегка растянуты, но сегодняшний мой облик — самый презентабельный из всех возможных. Сутии неожиданно пригласили меня на обеденную службу.
Прихожу вовремя и веду себя предельно вежливо, несмотря на то, что сердце желает поступить противоположным образом.
Сутии-прислужники стали обладать невероятной властью на Мароше — да и в Саргоне — после того, как почти вся королевская семья погибла. Но своим могуществом они, скорее всего, обязаны исчезновению магии. За красными пустошами, опоясывающими все известные секции, почивают боги — по заверению прислужников. Иногда боги спросонья лениво прищуриваются, разглядывая вращающиеся планеты наших секций. Иногда хмурятся — и забирают магию хлопком ладони.
Я готова отдать прислужникам должное. Во всяком случае, они не обещают, что магия вернется.
А послушание перед Красными богами — это вопрос спорный, как по мне. Цолох утверждает, что он видел их и они говорили с ним.
Если это и правда, то неудивительно, что Красные боги задумались над лимитами магии. Если бы я судила о нас по знакомству с таким индивидуумом как Цолох, то отобрала бы не только магию.
Но я отношусь к прислужникам с подозрением не по причине верований и узурпации власти. И даже не по причине того, что они уж слишком старательно скрывают все аспекты своей деятельности.
Они обманули меня.
Пообещали сделать подопечной храма и заставили пройти первую часть испытаний. Затем старейшины Совета забраковали мою кандидатуру, но прислужники ничего толком и не объяснили.
Они подарили надежду — в самый критический момент, — что у меня наконец-то появится чувство принадлежности. Что я выгрызу себе здесь хоть какое-то место.
Мне остается лишь корить себя за глупость и наивность. Даже не знаю всех подробностей роли, которую для меня готовили, но Тон обещал, что обязательно пригодятся мои навыки выживания на Коге. Намекал, что смогу помогать другим: беженцам с противоположной пограничной планеты, к которой уже протянула саои безжалостные щупальцы войны секция Гирры.
Я встречаю мирно улыбающегося Тона возле тихих вод фонтана, за последней аркой сада ползучих растений. Гнущаяся к полу и колышущаяся зелень немного нервирует. Самый дружелюбный прислужник слегка кивает мне, приветствуя, хотя он и не должен тратить подобные жесты на такую, как я.
— Рад, что ты смогла прийти. Пройдем к мастерским, но не будем заглядывать внутрь.
Когда мы выходим на ровную — устращающе неестественную в своей симметрии — тропинку, Тон указывает на невысокое белое здание по правую руку от цепочки бараков-мастерских.
— Решено кое-что показать тебе, — не смотрит на меня прислужник и улыбается себе под ноги. — Решено не Цолохом. Следуй за мной, Вивьен.
Да, Цолох здесь — повелитель популярности, и даже его приближенным известно, насколько он всем опротивел.
Но кто мог что-либо велеть, кроме Цолоха?
— Он ненавидит меня, — не выдерживаю я. Потираю ладонями поверхность парадной туники, когда мы с прислужником ступаем на мокрые ступени белого здания, напоминающего гигантскую беседку. Витражи в оконных проемах, изломанных зигзагами, напоминают алое кружево.