Я никогда не встречала кого-то, кто видел магию собственными глазами, и даже моя мать отказывалась смотреть на вихри, срывающихся с моих пальцев голубым мерцанием.
Она не просто запрещала использовать магию, она запрещала даже пробовать.
На сытом Мароше, центральной планете Саргона, где я и проживаю, еще изредка используют магические порталы — ведь их изготавливает Королевский дворец.
Я, наверное, никогда бы и не увидела портал своими глазами, несмотря на то, что мне удалось эвакуироваться на единственную планету, где встречалась магия, но буквально вчера Совет призвал меня отбыть на Когу, в качестве консультанта для небольшой экспедиции.
Сейчас мы с ЦУ-55 и ждем возникновения подобного портала, ибо шаттл с учеными и двумя членами Совета неожиданно отбыл в начале циклона. Без нас. Мы с дроидом в этот момент как раз находились на другой стороне долины.
Дроид усердно ковыряет снежную перину почвы, а я беспрестанно оглядываюсь.
— Ну, тебя-то они точно не могут забыть, — говорю ему приободряюще.
ЦУ-55 однозначно считается раритетом. Только по одной его антенне можно отследить эволюцию добычи ценных материалов в Саргоне. В отличие от современных дроидов, у ЦУ вместо имитации глаз в виде экранов всего лишь мигает циферблат, и он будто бы смотрит на окружающий мир цифрами.
Где же этот клятый портал?
Утром, когда ученые приступили к раскопкам, я потратила всю мозговую энергию на попытки понять цель их странной миссии. Мне вовсе не хотелось задавать прямые вопросы, ведь именно Совет когда-то единогласно забраковал мое вступление в храм Эрибу, хотя сутии-прислужникии сами отобрали мою кандидатуру.
Дважды забраковал.
Но теперь мне однозначно плевать на расшифровку того, чем они тут занимались. Ветер протяжными гудками предупреждает о набирающем мощь циклоне. Местами воздух заостряется льдинками прямо на глазах.
Мое сердце потрескивает от тоскливой ненависти к этому месту.
Кога забрала у меня мать, и подарила лишь холод и голод.
Когу не величают самым проклятым местом Саргона лишь потому что она столь отвратительна, что все предпочитают ее забывать.
— Спустимся чуть ниже, но нельзя доходить до Черты, — выдыхаю я в маску. ЦУ сначала растерянно тащится следом, а затем обгоняет меня, иногда вращаясь вокруг своей оси против движения ветра.
Бредем вниз, и я не жалею ни посоха, ни снега.
Как можно было поднять шаттл в воздух без нас с ЦУ?
В низине клубки сугробов бесконечны, ибо снег облепил железные останки галактического флота, заключая поломанные крылья в вечные объятия. Когда магия схлопнулась, корабли и шаттлы рухнули на Когу в одночасье.
Стараясь не смотреть в сторону Черты, я поворачиваюсь к противоположной возвышенности.
Черная точка, словно блик технических помех, не может не привлекать внимание.
Я даже делаю шаг вперед.
Точка движется, грузным ходом исследуя край холма в севере от нас с дроидом. Это силуэт: нечто живое вытаптывает линию на поверхности возвышенности, потому что снег реагирует на движения, и издалека кажется, что с вершины осыпается белоснежная пыльца.
Силуэт поворачивается, и отблеск металла, напоминающий луч, настолько же яркий, насколько и короткий.
Край холма наполняется синими точками так стремительно, что мы с ЦУ не успеваем даже переглянуться, а точки тотчас же спрыгивают вниз неровными шеренгами.
За ними следуют стеклянные монстры, их изломанные тела созданы из кусков зеркал, кристаллов и склянок. Леденцово-зеленые гончии захлебываются мрачным звоном, приземляясь лапами из осколков на снега долины. Звери мгновенно обгоняют нуртов в синих камзолах.
— ЦУ, — сиплым голосом начинаю я, — отходим в сторону. Сейчас!
Нурты, универсальные комбат-солдаты в когортах, известны службой на секцию Гирру. Лишь в прошлом году они взяли осадой соседнюю секцию. А война, которую развязала Гирра два года тому назад в другой секции, длится до сих пор.
Я опираюсь на посох, едва поспевая за дроидом, и поднимаюсь обратно.
Вьюгам Коги мои веки рассечь нелегко, но каждый взмах ресниц отстреливает в глаза болью. Я совсем разленилась на Мароше, но, несмотря на то, что вдохи кажутся удушьем, принуждаю себя подниматься быстрее.
Я вдруг оборачиваюсь, но это происходит… будто бы против моей воли.