Касание, что я почувствовала в своем сознании, принадлежит ему. Потому что прямо сейчас по моим мыслям медленно сочится ток — будто электричество расплавилось и рассеялось жаром — и каждый импульс наполнен той же теплотой.
Воевода снижается лишь на полметра, чтобы разогнать завывания вьюги силой своего голоса:
— Где же Совет и их шайки? Не прячутся ли они у тебя за спиной?
Его вышколенный говор ошеломляет пространство словно только что прозвучал грохот. Я слышу каждый звук невероятно четко и улавливаю все интонации до единой.
В угрозливой насмешке таится не только желание мести.
Он искренне удивлен, что перед ним стоит кто-то вроде меня.
Оборачиваясь, я бросаю быстрый взгляд на излом. Говорят, что во мгле Черты — бездонная пропасть.
— Сними маску! — внезапно приказывает Гир Иддин.
— Что ты здесь делаешь?! — вырывается у меня вопрос против воли.
Его темная фигура покачивается в воздухе будто воевода оступается.
Эти странные импульсы, что, кажется, тянут свои теплые сети прямо до изнанки моего черепа, усиливаются. Я невольно касаюсь головы.
И Гир Иддин поднимает руку, словно намереваясь сделать то же самое.
Он стремительно взмывает выше, чтобы потом снизиться, практически приземляясь на возвышенность рядом с когортой нуртов.
Я вижу как воевода быстро, но грузно кивает одному из синих камзолов.
Они собираюсь схватить меня и ЦУ-55. Члены Совета здесь действительно отсутствуют, зато есть я. И, возможно, гиррийцы не осведомлены, что я прибыла на Когу вместе с экспедицией, но намереваются узнать все информацию, что удастся.
— Отойдем к Черте, ЦУ, — шепчу я и слегка качаю головой, различая отчаяние в собственном голосе. — Давай, как можно ближе, но чтобы не…
Нурты готовятся спускаться по направлению к поляне, а Гир оборачивается, как раз когда я делаю последний шаг к излому. Здесь уже практически растаял снег, и почва чернеет рисунками-трещинами, а те, что достигают мглы излома в земле, пугают глубиной
Я сжимаю посох в руке и смотрю еще раз на Черту.
— Сними маску! — Гир Иддин подходит к самому краю возвышенности.
И перед тем, как рвануть к излому, я и впрямь снимаю снежную маску. Жадно заглатываю морозный воздух и зажмуриваюсь на мгновение.
— Нет! — гремит голос воеводы. — Остановись!
Я вскрикиваю и выпускаю посох из ладони, когда алый, теплый вихрь поднимает меня в воздухе прямо перед пропастью Черты. Потрясенно вскидываю голову на Иддина, а вытянутая рука в металлической перчатке создает новые вихри, в многообразии которых загустела магия.
Мне хочется кричать и кричать. От того, что его алые вихри смешиваются с буйством метели. От того, что страх липкой лапой сжал мое сердце и выпустил в него когти. От того, что невесомость пугает не меньше тяги пропасти Черты, почти подчиняющую себе мою спину.
От того, что воевода Гир Иддин тянет меня на себя.
Магия оказывается быстрее моих мыслей. Мои синие вихри лентами развиваются по воздуху, пронизывая метель тонкими длинными языками, а растворяющиеся в них снежинки белеют кружевом.
Я сама ошеломленно задыхаюсь, когда моя магия поднимает Иддина в воздух. Он рассматривает как полупрозрачная синева магии обхватывает его руки.
Теперь можно разглядеть металлическую маску, скрывающую половину широкоскулого лица, и серебристое железо собрано воедино изломами.
Иддин держится в воздухе уверенно, в отличие от меня. Я трепыхаюсь и будто хватаюсь за пустоту ладонями.
Он тянет меня на себя, а моя магия подталкивает Гира ко мне.
Я даже не различаю, что происходит в тот момент, когда он внезапно выбрасывает кулак впереди себя. Внизу слышится крик, а возле излома что-то пролетает и врезается в почву.
И выдох, что срывается с моих обледеневших губ, — он не только мой.
Меня пронизывает выдох замершего напротив Иддина, хотя мужчина находится в нескольких метрах от меня.
Он что-то кричит нуртам. Один из них, видимо, стрелял в меня.
Моей магии слишком много, а воевода, кажется, даже не замечает насколько объемными становятся его вихри. Наши разноцветные потоки перемешиваются и кое-где взмывают вверх пружинами.
И они толкают меня к Черте.
— Нет! — Я пытаюсь продвинуться вперед, вернуться, задержаться. — Нет!
— Нет! Не приближайся к Черте!