— Забудь это все, — вырывается у меня. — Сегодняшний день или вчерашний. Моя магия… это всего лишь случайность.
— Магия, — произносит Гир Иддин с таким чувством, что у меня спотыкается сердце, — это обратное случайности.
Наконец-то он отталкивает мою руку, и я прижимаю ладонь к груди.
Что-то отвлекает его внимание, когда воевода собирается говорить. Он бросает в сторону лишь короткий взгляд, а я захлопываю перед ним ворота.
— А откуда ты можешь знать из Саргона я или нет? И такое же хочу спросить и про…
Гир, видимо, улавливает это первым, поэтому стремглав хватается рукой за металлический штырь ворот. Касание, что застыло теплом в моем сознании с той секунды, как появился воевода, меняется и порождает непонятную дрожь.
Я все понимаю, когда нахожу его взгляд. Сейчас все оборвется: исчезнет и безветрие, и беззвучие. Но Гир понял это первым.
— Договаривай, ну же, — практически грозно требует воевода.
Но все обрывается до того, как я открою рот, и он исчезает.
Я поворачиваюсь лицом ко двору, и поднимаюсь в свою комнату не сразу. Угур зовет на ужин, удивленный моим отсутствием, ведь я никогда не отказываюсь от еды, но я остаюсь в спальне.
И читаю все, что можно найти про Гира Иддина.
Глава 5
Сутии-прислужники никогда не приходят с первыми лучами светилы, но в этот раз они стучат в ворота до того, как мы с Уругом окончим завтракать.
Я быстро улыбаюсь Тону, низшему жрицу, что всегда относился ко мне дружелюбно, и оглядываю незнакомых прислужников. Двое из них точно принадлежат к высшему сану. Все в Мароше подвержено бинарной иерархии — высшие и низшие — и это уже порядком проело мой мозг. Понятия не имею, что это значит. Высшие могут то, чего низшие не могут? Ни разу не замечала подобного.
Двое высших передвигаются по двору с осторожностью, опасаясь за свои золотисто-белые мантии.
И зачем они пожаловали сегодня?
Уруг обеспечивает храм церемониальной утварью. Я начинаю подозревать, что он обеспечивает их чем-то еще, но пока никто не посвятил меня в подробности.
— Дикарка, — бормочет себе под нос один из высших, когда я помогаю мастеру передвинуть ящик.
Это что-то новенькое. Я ловила косые взгляды подопечных храма, когда проходила испытания, но вот сутии всегда держались обособленно и достойно. Даже если и заносчиво.
Второй высший бросает красноречивые взгляды на мои волосы, и я вздыхаю, принимая решения игнорировать их поведение.
Как только сутии намереваются покинуть двор, приходит Цолох.
Он — единственный старейшина, чья одежда осквернена металлом и электроникой. При плохом освещении Цолох мог бы сойти за головореза, но я никогда не встречала кого-то, кто говорил бы столь напыщенно.
Женщина, прикрывающая высоким воротом часть лица, столь неприметна, что Уруг удивленно приподнимает брови, наконец-то разглядев ее. Она стоит чуть поодаль от старейшины, скрываясь за массивом его размашистого плеча.
— Экспедиция на Коге прошла успешно, — толкает речь Цолох будто объявляет на городской площади казнь. На меня не смотрит. — Она должна была закончиться раньше, но видят боги, значит, тому было не суждено случиться.
Что видят боги известно богам, мрачно думаю я, а не тебе, старейшина-дуралейшина.
Меня вовсе не веселит, что экспедиция обернулась успехом, ведь, по-видимому, Гир Иддин и нурты не явились на Когу после того, как мы уже там повстречались.
Остается животрепещущим вопрос о конкретной причине, почему в тот раз нас с ЦУ-55 «забыли».
Впрочем, я изначально и не знала, зачем меня позвали. Да, я хорошо ориентируюсь на Коге, но из того, что я успела отметить в то утро, ничего экстраординарного ученым не требовалось.
— А как же циклон? — вопрос прорывается из меня быстрее, чем я успеваю подумать. Теперь готова себя по башке стукнуть посохом, но его у меня нет… Он остался на планете-свалке.
Цолох величественно поворачивает свою лысую башку ко мне. На желто-розоватой коже черепа белеют знаки храма.
— Разве юная мастерица не осведомлена о ежедневных циклонах на Кога-сар? Возможно, вы их не заметили, ибо почивали под землей.
Прикусываю себе язык, чтобы больше не привлекать к себе внимание. Уруг заводит дополнительный разговор с прислужниками, привлекая к беседе и Цолоха.
Раскосые карие глаза женщины — словно заточенными лезвиями взмывающие к вискам — изучают меня; угол приподнятого ворота из серебристой ткани она придерживает одной рукой. Я затрудняюсь определить ее возраст. Кажется, я где-то и когда-то видела незнакомку.