3 месяца до сингулярности
«Когда мера становится целью, она перестает быть хорошей мерой».
Письмо было на обычной бумаге, и там было всего несколько строчек, напечатанных на аналоговой печатной машинке. Натан с удивлением разглядывал чуть смазанные оттиски букв и понял, что он не видел письма, напечатанного на машинке вручную, наверное, лет двадцать. Отправитель явно не захотел доверять свое послание не только электронной почте, но даже вообще компьютеру.
«Натан, дружище, тут происходит какая-то чертовщина. Прилетай обязательно, все процессуальные вопросы с Рамой я улажу. Не подведи меня, одному мне с этим не справиться. Том Тагель. P. S. Ну и они тут все до смерти скучные [трезвенники]!»
Кроме записки, в конверте были билет до Джакарты в одну сторону и клочок бумаги, на котором было криво нацарапано шариковой ручкой: «Хабиб, он встретит в аэропорту с рейса…» – и десятизначный номер телефона. С Томом Тагелем, математиком и нобелевским лауреатом, Натан, можно сказать, дружил, хотя они и не общались уже года два. Правда, со смерти Эмилии многое поменялось, и Натан сам был виноват в том, что теперь вокруг него не осталось ни друзей, ни даже просто приятелей.
Натан дважды перечитал письмо и попытался вспомнить, что же произошло за последние несколько недель с того момента, как он понял, что компания ATWAY так ничего и не ответит ему по результатам того собеседования. Да вроде бы ничего необычного. Ну, разве что прогремел скандал с генеральным директором одного стартапа, но там было больше низкого криминала, чем высоких технологий…
Тут кто-то окликнул Натана, и он отвлекся от письма, заодно осознав, что так и продолжает стоять с конвертом в руках на лужайке перед своим домиком. Сосед по имени Джон и по фамилии Джонсон приветливо улыбался и махал рукой:
– Добрый день, мистер Хольм! Неожиданное письмо? Какое-нибудь новое открытие?
– Как всегда, дорогой Джон, как всегда! – ответил Натан и, рассеянно махнув ему рукой, направился к дому.
Войдя внутрь, он первым делом открыл ноутбук и начал искать, что же случилось с командой ATWAY за последние месяцы. Он быстро пробежался по официальным источникам и, не найдя ничего интересного (доктор Рамачандрян за это время дал всего пару интервью с очень обтекаемыми формулировками), углубился в «серую зону», где многочисленные сторонники конспирологических теорий строили свои песчаные замки на топких берегах слухов и домыслов. Тут было значительно интереснее, хотя все эти фантазии не имели никакого отношения к реальности. Наконец в одном из длинных и бессмысленных (потому что участники не имели даже примерного представления о сути предмета дискуссии) обсуждений ему удалось найти небольшой комментарий, который мог бы посчитаться зацепкой:
«Хей, чувак! Ты пишешь про Раму и его ATWAY, но делаешь это без должного уважения, лол! Тебе надо бы знать, что эти ребята там, на острове, делают штуку, которая похуже, чем „Лед-9“. Да-да, они нас всех угробят и не почешутся. Ты в курсе, что Рама и его ассистентка Дени любовники и что они полностью отмороженные безумцы? Они принадлежат к Калабарскому клубу – это такая тайная организация, где всякие шишки планируют геноцид девяти десятых населения шарика. Я пытался связаться с одним своим старым знакомым, назовем его, допустим, Глок, который у них уже третий год на проекте, так вот – все бесполезно. Кругом роботы-автоответчики, никакой информации наружу, одни тупые улыбки и вода. Да, чувак, море воды, прямо как вокруг того самого острова. Ну, ты понял, о чем я. Мой дружбан как будто в воду канул, не оставив никаких следов. Эти клоуны Рама и Дени – они как Бонни и Клайд, только от мира искусственного интеллекта…»
Дальше там было еще много всего в таком же духе, но Натан уже не стал дочитывать. Внезапно он понял, что ему придется лететь в Джакарту. Чего тут было больше – любопытства, смутного ощущения опасности, долга перед Томом или просто желания уехать из дома, где любая мелочь все еще напоминала ему об Эмилии, – он не понимал и не стал в этом разбираться. Вдруг идея уехать и посмотреть на команду проекта, а заодно и поболтать за бокалом виски с Томом, как в старые времена, показалась ему интересной. В худшем случае он нахамит этому глупцу-доктору и улетит обратно. А потом напишет про это разгромную колонку для Wired. И да, судя по дате на билете, у него было еще больше трех недель чтобы завершить свои дела и, может быть, даже передумать.