Мичурин скрещивал и сращивал не только близкие друг другу растения, но и далекие — вишню с черемухой, грушу с рябиной, яблоню со смородиной, персик с миндалем. Этим он сильнее расшатывал наследственность, выбивал растение из старой колеи. Так ему легче было воспитывать растение в нужном направлении, усиливать в нем хорошие качества и подавлять плохие.
Соединял он и растения, отдаленные по месту рождения. Это играло определенную роль в его многогранном учении.
Мичурин начал с того, что попробовал переносить в Козлов, где он жил, южные плодовые сорта путем прививки их на местные холодостойкие деревья. Но взрослые пришельцы не могли привыкнуть к чужой природе и гибли. Пытался он также вести отбор лучших сеянцев, выращиваемых из семян нежных южных растений. И этот способ его полностью не удовлетворил: южные растения даже и в молодом возрасте к морозам приспособлялись с трудом. Тогда Мичурин начал выводить новые сорта, скрещивая южные растения с местными. Однако как следует совместить плодовитость и сахаристость растений юга с закаленностью растений Средней России простым скрещиванием не удавалось, в новых растениях побеждали местные признаки: яблони не боялись мороза, но плод оставался кислым.
И тут последовал гениальный вывод: местные признаки побеждают в привычной среде. Город Козлов должен быть чужбиной не для одного, а для обоих растений. Нужно поставить скрещиваемые растения в равные условия. Искусно подбирая пары, Мичурин стал соединять в Козлове южные растения не с местными, а с отдаленными.
Так была выведена, скажем, груша «бере-зимняя Мичурина». Пыльцу французской груши «бере-рояль» Мичурин перенес на рыльце пестика дикой уссурийской груши. Новый сорт оказался и плодоносным и морозоустойчивым. У французской груши он взял большую величину и хороший вкус, а у груши уссурийской — способность выносить морозы в сорок градусов. Груша выведена в Козлове, где оба растения — привезенные из Франции и с берегов Уссури — «равноправны». Высокая культура южных садов в сочетании со стойкостью восточноазиатской тайги переместилась в среднюю полосу России. Ум преобразователя природы опрокинул географические пределы, которые представлялись естественными.
Этот научный подвиг в царской России оставался малоизвестным, неоцененным. Лишь советская власть придала работе Мичурина общегосударственный характер. Мечты ученого осуществились: его труд стал служить народу.
Партия и правительство сделали все, чтобы работа Мичурина была плодотворна. Он получил щедрую поддержку государства.
В советские годы Мичурин руководил целым штатом научных работников; для них были предоставлены богатейшие лаборатории и кабинеты. После смерти Мичурина начатые им научные работы продолжаются, все расширяясь. Многие ученики Мичурина сами стали крупными учеными.
Мичуринск, как теперь называется Козлов, стал научным центром «осеверения» плодовых деревьев. Здесь к тому же не только исследуют — здесь еще и учат. В городе созданы мичуринский вуз, мичуринский техникум.
Но Мичуринск не может разводить растения для всех местностей страны, потому что природа районов различна. На местах должны выводиться свои, местные сорта. Мичуринск дает не только саженцы, но и мудрый совет. Осуществляя идеи Мичурина, работу на местах ведут мичуринские опорные пункты, плодоводы-опытники, мичуринские кружки в колхозах и совхозах.
Именно это и решает все дело. Исправить карту плодоводства может лишь творческая инициатива масс, работа большого коллектива, взявшегося за выведение новых сортов, за приспособление растений к местным природным условиям. Создать новую географию садоводства может только сам народ. Вот где заложен источник успеха. Мичуринское движение могло стать массовым только в нашей Советской стране, в стране колхозов и передовой науки, в стране небывалого расцвета творческих сил.
Садоводство у нас расселяют по всей стране, продвигают на север.
Эта великая работа по улучшению природы, по ее облагораживанию была предвосхищена в юношеской поэме Энгельса:
Абрикос едва заходил за Ростов. А Мичурин дотянул его до Тамбовщины, так же как черешню. Яблоня едва-едва доходила до Вологды. А мичуринские сорта оставили к югу Архангельск. Одна из новых яблонь так и называется «таежная». Это значит, что границы садоводства сдвинуты к северу на семьсот километров, если не больше.