Заводы облепляли столицу и крупные города, делая их еще крупнее. Частная собственность на землю то разрывала технологически связанные друг с другом производства, то нагромождала заводы бок о бок друг к другу.
Капитализм в Центре проникал и в деревню: его привлекали дешевые руки обедневших крестьян. По кустарным гнездам Московской, Костромской и Владимирской губерний разбросал он сотни маленьких фабрик.
Уход в город на работу затрудняла замкнутость сельской общины. Крестьянин не шел на фабрику — фабрика шла к крестьянину.
Под Москвой промышленность ложилась на карту широким, хоть и жидким пятном, но вот Петербургская губерния была обязана своим «центральным положением» одному Петербургу — столице и порту, связывавшему Россию с Западной Европой. Единственный большой город губернии, он включал в свои пределы 90 процентов ее текстильной промышленности, 90 процентов пищевой, 90 процентов полиграфической, 99 процентов швейной, 99 процентов обувной, 100 процентов табачной, 100 процентов электротехнической.
А в двух шагах от фабричных сел и городов, куда не дошел капитал, застаивалась дикость, старина. Изуродованные выбитыми проселками, нищенским трехпольем, лежали внутри метрополии, в «центре», старые Чухлома и Пошехонье.
Окраины, составлявшие по площади огромную часть России, оставались, в сущности, без промышленности. Те предприятия, что строились там, обычно сырье перерабатывали лишь первоначально, делали легче: хлопкоочистительные заводы Туркестана освобождали волокно от семян и тем помогали его вывозу в центральные губернии.
В Баку существовала единственная на российской окраине текстильная фабрика, да и ту хозяин построил лишь после упорной борьбы с Петербургом. Но эта фабрика работала целиком для персидского рынка. А в хлопковое Закавказье ткани ввозились из Центра…
Обрабатывающая промышленность на окраине плохо развивалась. Добывающая же не в пример ей росла: недра там богаты и нетронуты, а что может стоить труд «инородца»? Какая рента в пустыне?
Но и добывающая промышленность проступала на карте окраин лишь отдельными точками.
Нефтяные промыслы Кавказа, свинцовые рудники Алтая, золотые прииски Сибири были островками в глухой, деревенской стране. На Сибирь приходилось только 2 процента продукции российской промышленности, на Туркестан — меньше двух…
Богатства окраин разрабатывались нерасчетливо и жадно. Нефть выкачивалась только из верхних слоев. Добывалась лишь легкодоступная руда. В лесах разыскивались и вчистую вырубались деревья лучших пород.
Вода заливала нефтяные пласты, истощались и забрасывались рудники, больше половины золота оставалось в отвалах, захламливалась тайга, лес редел вдоль рек и дорог. А кругом лежали неизученные земли, неоткрытые богатства.
Сырье добывалось в изолированных точках. Нефтяные промыслы Баку были теснее связаны с Москвой и Лондоном, чем с окрестным кочевым Азербайджаном. Кроме части чернорабочих, сюда все привозилось: машины, трубы, известь. Добытая нефть увозилась целиком.
Треть Евразии, самого большого из материков мира! Какая же это «окраина»? Однако это была в самом деле окраина — окраина не физико-географической карты, а экономической и социальной. Окраина не территории, а исторического процесса. Это была колония, отличавшаяся от колоний других стран лишь тем, что она вплотную примыкала к метрополии.
Превратив окраину в сырьевой придаток, Россия сама входила в капиталистическую систему мирового разделения труда на роли далеко не почетной: промышленная для Востока, страна была аграрно-сырьевой для Запада.
Россия мало производила машин. Химия, правда, была, но какая? Калоши и парфюмерия. Пушнина вывозилась как сырье, чтобы вернуться из Германии мехами, стоящими втридорога.
Страна была в зависимости от иностранного капитала, и это влияло на размещение промышленности, отражалось на карте.
Перед первой мировой войной средоточие экономической жизни в России смещалось не вглубь страны, а напротив, ближе к границе, под удар. Давил иностранный капитал, и глохла металлургическая промышленность Урала за счет подъема металлургии Донбасса. Несметные нефтяные богатства в середине страны оставались неразведанными, и почти вся нефтяная промышленность России сводилась к промыслам Баку, лежащим на краю страны.
А обрабатывающая промышленность особенно тяготела к Западу.