Чтобы в наше время обогнать товарища и поставить новый рекорд, от рабочего требуется новый шаг в овладении техникой.
Соревнование бурильщиков показывает, что так оно и есть. Его успехи — успехи творческие.
В начале борьбы Фаткулиев дополнил Орлова тем, что ускорил спуск и подъем труб.
Джоев обогнал Фаткулиева потому, что придумал выбрасывать трубы с помощью не одной, а двух тележек.
А Куликов продвинулся вперед, найдя новый, более совершенный способ применения долот.
Как и скоростное бурение, почти все новое, что подняло советскую нефтяную промышленность, родилось сначала в Баку.
В Баку с помощью турбобура уже бурят скважины более пяти километров глубиной.
Бурильщики научились проходить не только вертикальные, но и наклонные скважины. Это позволяет доставать нефть из-под зданий и из-под прибрежной полосы морского дна: возле Баку дно моря нефтеносно; скрытая водами Каспия нефтяная зона простирается на многие сотни километров.
Стали строить вышки и прямо в море — на металлических устоях. Таких вышек около Баку теперь сотни. В иных местах они удалились от берега на десятки километров. Электрическими огнями освещают они ночью путь кораблям.
Многие вышки в море связаны свайными эстакадами. Над морем выросли целые поселки с электрическими и компрессорными станциями, с громадными баками, двухэтажными домами, магазинами, клубами, почтой.
Таков, например, промысел «Нефтяные камни», один из самых крупных в стране.
Нелегко работать над двадцатиметровыми глубинами — ведь слово «Баку» означает «удар ветра». Здесь штиль бывает дней тридцать-пятьдесят в году, не больше. Но сорокаметровые башни твердо стоят среди волн.
Бакинцы добывают нефть. Они хотят найти ее под морем не меньше, чем найдено в Баку на берегу.
Опыт бакинцев пригодился нефтяникам Молотовской области, где новое «Камское море» подтопило некоторые промыслы. Там сейчас нефтяные вышки стоят на заранее подготовленных искусственных островках среди водяной глади.
Зачинателем трудного дела добычи нефти из-под морского дна был Киров, когда он возглавлял азербайджанских коммунистов. Началось дело с того, что была засыпана землей и застроена вышками Бухта Ильича.
А позже добытчики нефти оторвались от берега и ушли далеко в открытое море.
Обновленные в годы советской власти Бакинские промыслы дают нефти много больше, чем раньше. Но с ростом новых нефтяных районов удельный вес Баку снижается. Мы видим, что у Баку та же судьба, что у Донбасса.
В 1953 году в нашей стране было добыто 52 миллиона тонн нефти — в пять с лишним раз больше, чем добывалось до революции, в полтора раза больше, чем добывалось до войны. И свыше половины этой нефти взято на промыслах Востока.
В пятой пятилетке нефтяная промышленность растет высоким темпом. И растет она прежде всего за счет Востока.
С большим размахом и вместе с тем продуманно, по единому замыслу, включаются в жизнь новые нефтяные месторождения, облегчают комплексное развитие хозяйства районов.
ТОПЛИВО БОЛЬШИХ ГОРОДОВ
Чем ближе источники топлива к потребителю, тем меньше расходы на транспорт. Но с удобством разместить топливную промышленность не так-то легко: есть места, где не найдешь ни каменного, ни бурого угля. В какой-то мере уголь заменяется торфом, но и торф есть не везде.
Новые заводы можно строить поближе к топливу. Но сложившиеся индустриальные узлы не передвинешь. Есть промышленные районы, которым не хватает местных источников энергии; сюда идут бесконечные маршруты с топливом издалека. Это прежде всего крупнейшие города: Москва, Ленинград, Киев — гигантские центры потребления топлива.
Какое же топливо всего лучше сюда транспортировать?
Уголь громоздок. Малокалорийный торф далеко возить невыгодно…
Для крупнейших городов, далеких от угольных баз, надо найти топливо калорийное, удобное, дешевое и притом транспортабельное.
Калорийнее всего газ. Удобнее всего газ. Дешевле всего газ. И транспортабельнее всего газ.
Газом и снабжаются теперь крупнейшие наши города — Москва, Киев, Ленинград. В Советском Союзе положено начало новой отрасли промышленности — газовой.
Газ в Елшанке, недалеко от Саратова, стали искать перед войной. Началась война, и часть бурильщиков ушла на фронт. Но дело не остановилось — его закончили те, кто был помоложе и постарше. Бур достиг газоносных пластов, и на берегах Волги забили светло-голубые фонтаны высотою с дом в двадцать этажей. Столб почти чистого метана с оглушительным ревом и свистом вырывался под давлением до 80 атмосфер, стреляя обломками породы, а иной раз швыряя в воздух и обсадные трубы.