Но это еще не все, что нам нужно. Многих машин недостает, не все машины совершенны.
Страна идет вперед. Должно непрерывно развиваться и наше машиностроение.
Все годы машиностроение росло, меняя свою географию. Оно сдвигалось на восток, хотя сдвиг этот все еще недостаточен.
Рост советского машиностроения начался с Центра. В первой пятилетке только здесь были нужные кадры. На ленинградском «Красном путиловце», на московском «Динамо», на горьковском «Красном Сормове» люди уже имели дело с металлом, с машинами. Здесь были заводы хотя и не очень большие на наш сегодняшний масштаб, но для начала все же достаточно вооруженные станками, инструментами, двигателями. Их окружали подсобные заводы.
Здесь и завязали бой. «Красный путиловец» стал учиться делать тракторы. На московском «АМО» уже не только ремонтировали заграничные автомобили, но и начали создавать свои собственные. В Сормове приступили к производству новых дизелей. Коломенский завод увеличивал мощность паровозов.
А рядом со старыми заводами росли стены новых. За год на пустырях «Сукина болота» была построена первая очередь московского «Шарикоподшипника». В Горьком у деревни Монастырка за полтора года вырос один из самых больших в мире автомобильных заводов.
Да и сами старые заводы превращались в новые. Маленький «АМО» стал гигантом «ЗИСом». Нацело изменился завод «Динамо». «Красный путиловец» превратился в огромный завод имени Кирова. Ярославские авторемонтные мастерские преобразились в завод большегрузных автомобилей «ЯЗ». Поднимались бастионы передовой технической культуры.
Не только росли старые машиностроительные центры — создавались и новые. Назревал важный сдвиг в экономической географии страны: корпуса машиностроительных заводов воздвигались на отсталой окраине. Заводы Центра, наладившие выработку сложных машин, передавали свой опыт массового производства этим новым, отдаленным заводам. И страна узнала тракторы Поволжья и Урала, сельскохозяйственные машины Северного Кавказа и Средней Азии, станки и паровозы Сибири.
Заводы размещали продуманно. Тракторные — в зерновой полосе, а также поближе к источникам металла: Харьков, Сталинград, Челябинск. Заводы тяжелого машиностроения — в районах черной металлургии, где сразу был и поставщик и потребитель: один завод сел в Донбассе — Ново-Краматорский, другой на Урале — Уралмаш. Вагоностроительные — там, где легко сочетать лес и металл, — скажем, в Нижнем Тагиле. Заводы машин для хлопковых полей — в Узбекистане, крае хлопководства. Заводы драг — на подступах к золотоносной тайге: в Красноярске, Иркутске… Комплексность хозяйства увеличивалась, перевозки машин сокращались.
Города меняли облик. Старый торгово-ремесленный Харьков стал городом квалифицированных мастеров, инженеров, ученых. Челябинск из тихого провинциального городка превратился в крупнейший индустриальный центр: ни один тракторный завод мира не сравнится с Челябинским. Индустриальный облик приобрел Ростов: Ростсельмаш стал выпускать больше сельскохозяйственных машин, чем выпускала вся царская Россия.
В аграрном Поволжье на старом Урале, в далекой Сибири выросла первоклассная промышленность, сложились рабочие кадры, новая, индустриальная культура. Какое это имело значение — показала война.
Центр оказался в зоне сражений. Питать фронт оружием пало на долю индустрии Советского Востока. И он своей производственной культурой не только сравнялся с Западной Европой, но и превзошел ее.
Невиданному взлету индустриальной мощи Востока в годы войны, конечно, немало помогла эвакуация индустрии и рабочих из Центра. Но перебазирование промышленности не могло бы удаться, если бы уже ранее на Востоке не была выкована новая индустрия, новая культура труда.
На вершине этого взлета был Урал. В годы войны он не только строил танки, — он оборудовал их всем своим: своими моторами, своими подшипниками, своей резиной, своей электропроводкой, своей радиоаппаратурой, своими изделиями из пластмасс. Он производил свои станки: токарные, револьверные, сверлильные, расточные, шлифовальные, агрегатные, автоматические и всякие иные, а станки — это «сердцевина машиностроения», как говорил Орджоникидзе. Машиностроение проникло во все уголки Урала. Менялись и росли заводы: Уралмаш за войну увеличил производство в семь раз. Менялись и росли города: еще недавно железорудный и металлургический Нижний Тагил стал прежде всего городом машин.
Бывало в России с человеком, закутанным в шубу и обремененным припасами на далекий путь, шутили: «Собрался, как в Ирбит на ярмарку». Этот торговый городок северного Зауралья казался воплощением заброшенности, глухим захолустьем. Сейчас Ирбит — промышленный город, известный своими мотоциклами, автоприцепами.