В Нижнем Тагиле завод начал создаваться еще до войны. А в Челябинске к стройке приступили в военные дни. Металлургический гигант возводили по эскизному проекту: детального технического проекта было некогда ждать. Начали в январе 1942 года, а уже в начале 1943 года получили первую сталь. Это не обычная, а качественная сталь: завод работает на руде Бакала, ее считают по чистоте чуть ли не лучшей во всем мире.
На Урале есть и особо чистые железные руды вроде бакальской, а есть и такие, где от природы добавлена именно та примесь хрома и никеля, которую придают стали искусственно, чтобы она была более прочной, более упругой, нержавеющей. Такая руда сейчас на новом комбинате Южного Урала тоже превращается в металл.
На Южном Урале мало лесов. А старые уральские заводы, работавшие только на древесном угле, могли существовать лишь возле лесных дач. Им нельзя было выйти из лесной полосы, хотя на Урале и в безлесных южных районах залегают ценнейшие руды. Теперь эта скованность уральской металлургии разрушена: уголь Кузбасса и Караганды равно поднял к жизни руды и лесных и безлесных районов.
Но уральский древесный уголь не отвергнут. Дорогой, но лишенный серы, он выплавляет лучшую, незаменимую сталь. На нем продолжают работать заводы в Саше, Аше, Златоусте.
Сибирский полюс Урало-Кузнецкого комбината — Сталинск в Кузбассе. В Магнитогорске первая домна была задута в январе 1932 года, а здесь — в апреле. Это такой же завод, как и Магнитогорский, но несколько меньших масштабов — его младший брат.
Вот сила превращений. Мало того, что Сибирь, когда-то глухая, таежная Сибирь, производит свой металл. Она плавит сталь даже для столицы. Кузнецкая сталь пошла на рельсы для Московского метро. Не раз Кузнецкий комбинат получал звание лучшего металлургического предприятия страны.
От этого сибирского завода до линии фронта пролегали четыре тысячи километров. Но он воевал. И, как сражавшаяся и выигравшая сражение часть, среди других орденов получил орден Кутузова.
Урало-Кузбасс — не только район черного металла. В его пределах есть заводы, которые плавят и цветные металлы. Из металла строятся машины. Костяк тяжелой индустрии обрастает индустрией легкой, пищевой.
Весь этот новый промышленный комплекс вырастает по плану. Ему чужда та однобокость в развитии, которой страдала при капитализме украинская угольно-металлургическая база, знавшая лишь зачатки машиностроения и химии. В пределах Урало-Кузбасса, как и на нынешней Украине, растет гармоничное стройное хозяйство.
Урало-Кузбасс был великой победой плановой советской экономики: индустриальная мощь страны сильно выросла, а дальние перевозки руды и угля себя оправдали целиком. Оправдали, это так. Но все же ведь лучше не возить, чем возить. Нельзя ли внести поправки к этим дальним перевозкам?
Комбинат Урало-Кузбасса приходилось создавать в то время, когда на рудном Урале было известно мало угля, а в районе угольного Кузбасса — мало железной руды. Нужно было соединить уголь и руду, хотя между ними и лежал долгий путь. Пришлось раскачивать маятник с размахом в тысячи километров: в один конец стал бросать он уголь, а в другой — руду.
Но время идет, и вот теперь контуры Урало-Кузбасеа меняются.
Уралу помогла Караганда, а она вдвое ближе к Уралу, чем Кузбасс. Ее уголь слился с потоком кузнецкого угля и сократил его долю. А тщательные поиски показали, что и на самом Урале больше угля, чем думали. Если на этом угле нельзя плавить чугун, то топить им можно. А из кизеловского угля, если смешать его с кузнецким, получается и кокс. Вдобавок ко всему этому возле Кузбасса — в Горной Шории и в районе Абакана — разведали много железной руды.
И вот в послевоенное время встала задача — сократить привоз кузнецких топливных углей на Урал, а уральской руды — в Кузбасс. На Урале входят в строй все новые и новые шахты местного угля, а в Горной Шории растут разработки железной руды. По новой Южно-Сибирской магистрали получают прямой, короткий ход к Кузбассу и руды Абакана. Металлургия Западной Сибири встает на собственные ноги.