- Ну, ты то вернёшься, а вот она тебя примет? Передо мной не падали на колени поклонницы всех возрастов. И поверь мне, я хорошо знаю, к чему ведут подобные расставания. И если она не одна из твоих фанаток, то тебе необходимо, что-то предпринять, а иначе ты рискуешь её потерять.
- Мои опасения на этом не заканчиваются. Как-то вечером мы с ней разговаривали на тему разлуки, и она сказала, что если это произойдёт, то она либо тронется рассудком, либо переживет и похоронит меня мысленно. И уже больше никогда не подпустит к себе. Но я боюсь, другого. Марк, она девушка непредсказуемая, я боюсь, что она поедет за мной. Моя маленькая девочка в другую, совсем чужую для нее страну. Если с ней что-то произойдет, я не переживу этого.
- Тем лучше. Это будет знаком для тебя о том, что девочка повзрослела. Всё осмыслила и готова оставить всё, что ей так дорого, только ради того, чтоб быть рядом с тобой. По-моему, это хороший вариант. Но только я думаю, что никуда она не поедет. Если она тебя действительно любит, то просто не захочет выяснять правды, из-за которой ты её оставил. Потому что эта правда может оказаться намного неприятней и трагичней, чем она себе представляет. А это ещё один удар в спину. Так, что не тешь себя надеждами, что она сорвётся с насиженного места и побежит за тобой. Джон, ты сам заварил эту кашу, тебе её и расхлебывать, - Марк поставил пустой стакан на стол и, замолчав, закурил сигарету. Джон ничего не ответил, чувствовалось его отсутствие. Он смотрел на фотографию, находясь в плену у памяти. Он откинулся на спинку кресла и тихо покачиваясь, закрыл глаза, прерывая повисшую паузу.
- Марк, если бы только знал, как же я скучаю по ней. Я задыхаюсь вдали от неё. Здесь для меня все и всё стало чужим, одного непонятного цвета, который не радует глаз, не радует душу, такое ощущение, будто я и не жил здесь никогда.
- Да, друг… Похоже, и вправду эта девочка сожгла тебе душу. Давай подумаем, что можно придумать в твоем случае, - Марк потянулся за налитым в стакан соком. - Самое необходимое сейчас для тебя - это вернуться в общественность и заверить всех о выходе нового альбома и подготовке тура. У тебя есть хоть что-нибудь написанное?
- Полно. Только я не уверен, подойдет ли хоть что-нибудь.
- Ну, я думаю, вы с Карлом что-нибудь стоящее наваяете, как обычно. Вам нужно отобрать действительно стоящий материал. Потом ребята могут без тебя поработать над музыкой, над своими партиями. Короче из сыряка будут лепить достойную «ДД» музыку. До записи будет не большой промежуток времени, и мы можем съездить к твоей… а, кстати. Как её зовут?
- Валерия. Я не понял, что значит "мы"?
- Это значит, что я еду с тобой.
- Зачем?
- Затем, что одного тебя отпускать опасно. А вдруг опять где-нибудь потеряешься. Да и ребятам спокойней работать будет, если они будут на связи с нами. Пока мы будем спасать твою грешную душу. Но для начала тебе надо до конца прояснить отношения с Хелен.
- Марк, нечего прояснять, ничего не осталось. Я решил уже всё полтора года назад.
- Джон, она заслужила объяснения. Неважно, каков будет результат разговора, но он должен быть. Ну, как тебе мой план?
- Ну, думаю, с виски потянет. Потому что моя голова вообще думать отказывается.
- Тогда иди, ложись спать. Я завтра утром за тобой заеду, - Марк дружески ударил по плечу Джона и покинул балкон.
Джон открыл глаза. Было утро. Хмурость наступающего дня, очень ярко передавала состояние мужчины. Болела голова, общее состояние было более чем противным, одиночество все сильней пульсировало в сознании. Та же серость и холодность, с каждым наступающим днем, оседала все глубже в душе.
- Вот и ещё один день без тебя, малыш, - пробормотал Джон, беря фотографию с тумбочки. Услышав посторонние звуки в доме, мужчина поспешил выяснить причину их возникновения. Спустившись вниз, он ощутил приятный аромат свежезаваренного кофе доносящегося из кухни.
- О, Джон! Доброе утро! - радостно поприветствовал его друг. - Как самочувствие?