- Зачем я вам? – спросила спокойно, без претензии, показывая, что готова слушать и слышать.
- Узнаешь, - на этот раз улыбка была приторно-сладкой, намного страшнее всех шипений и угроз.
Свыкнуться с ситуацией оказалось проще, чем мне казалось. Думала, что придется себя уговаривать терпеть, что все это ради Сашки, но в действительности не сопротивляться было почти естественно, почти не вызывало внутреннего протеста. Возможно, по той причине, что все вокруг было слишком странным, необъяснимым, так что отрицание вновь включилось, но на этот раз в форме равнодушного спокойствия.
Подумаешь, заперта в поместье, стилизованном под старинный замок, посреди заснеженного леса где-то у черта на рогах. Не исключено, что буквально.
Подумаешь, хозяева если и люди, то совсем ненормальные. Во всех смыслах – и в плане поведения, и в плане… скажем так, способностей. Анастасия с братом держала почти всех людей в поместье под каким-то видом гипноза. Горничные ходили заторможенные, и да, здесь были две горничные, одна экономка и один дворецкий. Последний, кстати, казался единственным не под воздействием. Возможно, были еще люди, те же охранники, но за неделю пребывания в доме я никого больше не видела.
Подумаешь, все что я считала важным в жизни, исчезло, испарилось, было разрушено всего за несколько дней. Я больше не сестра, не студентка, не богата и не защищена от всех невзгод жестокого мира.
Подумаешь, основная часть жизни проходит ночью. Вернее, с момента захода солнца и до восхода, вне зависимости от фактически часов. Если дни выдавались пасмурные, то вечер мог настать раньше, а утро позже. Или наоборот? Где-то как раз к концу первой недели я уже немного запуталась и немного привыкла.
Привыкла вставать с последними лучами солнца, привыкла засыпать, а точнее валиться с ног поздним утром. Благо в комнате были слепые шторы, полностью блокирующие любой свет с улицы, да и большинство окон в замке были занавешены похожими. Первые дни я пыталась их периодически открывать, выглядывать на улицу, но там был все тот же непроглядный заснеженный лес, а тут…
Тут же, кроме странного, было еще и много интересного. Поэтому я наблюдала, а мозгу было чем заняться, кроме несбыточных и ненужных мечт о побеге.
Мне наняли учителей. По этикету, языкам, истории. И вот они тоже людьми не были. По крайней мере от того же дворецкого сильно отличались… статью? Пронзительным взглядом хищников? Одинаково бледными лицами и яркими, особенно на контрасте, губами? Все учителя были красивы, как и хозяева замка, все столь же высокомерны и немногословны, если дело не касалось их предмета.
Зачем мне было учить все это я сперва не понимала, а потом… Потом начала подмечать детали. Этикет был вроде бы тот же, знакомый по похожим лекциям, организованным Сашкой еще когда я была подростком. Тот же, да не совсем. Нет, всякие там вилки, ложки, бокалы – все без изменений, а вот обращения, приветствия, тут все с нюансами. Например, я поняла, что дворецкий, назвав меня «леди» не оговорился. Так было принято обращаться к высшим. Почему меня причислили к ним, да и чем отличаются высшие от иных, а иные от людей, я пока не понимала, но была немного рада, что оказалась в элитном классе. По идее это должно было облегчить мою участь.
Или усложнить ее.
Не менее занимательными были уроки истории. Опять же, вроде как общеизвестной, но с такими деталями, которые преподносили известное с неизвестной стороны. Например, захват Рима варварами, почему он произошел и кто на самом деле вошел в центральный город умирающей Империи.
Нет, напрямую никто не говорил об иных, только оговорки, то тут, то там. Очень такие с умыслом, хорошо выверенные. Меня плавно, аккуратно подводили к нужным выводам, так, чтобы я обо всем догадалась сама.
Так, чтобы научилась задавать правильные вопросы.
Тайна смерти Саши все еще была приоритетом, но теперь общая картина приобретала совсем другие масштабы и краски. На первый план все чаще выходил вопрос – а кто мы такие? Кто такие Крейны? И почему я так уверена, что Крейны что-то значат для иных? И высших. Особенно высших.
С Алексом мы пересекались часто, практически каждый день или, вернее сказать, ночь. Исправно ужинали, или правильней сказать завтракали, всей дефектной семьей – Алекс, Анастасия и я, Алиса. Или Алисия, как меня упорно звали в этом доме.