Василису, кажется, такой ответ не устроил. Она рывком поднялась с камней и застыла перед Драгоцием с нахмуренным, сердитым лицом.
— Только не говорите, что совсем не боитесь! — прошипела девушка.
— Я давно не боюсь за себя… знаете, что это за корабль?
Девушка мотнула головой, явно сбитая таким вопросом.
— «Алый вестник», он плывет в один крупный остальский порт, название которого вам все равно ничего не скажет… там его разгрузят и один мужчина купит прекрасную куклу с шелковыми волосами и шестью крыльями. Он отвезет ее своей дочери, ждущей его за стенами огромного замка.
— Его название вы тоже не скажите?
— Нет… это ни к чему. Девочка обрадуется кукле, она будет спать с ней, везде таскать за собой, но потом… потом у девочки начнет сереть кожа и выпадать волосы, — Фэш замолчал, сощурившись от ветра, — окажется кукла была с корабля, заражённого русалочьей оспой. Именно из-за этой хвори в болотах и озерах истребляли русалок пару веков назад… девочке повезет. Ее мать будет смелее, чем брат и отец вместе взятые, она уйдет в другую параллель вместе с ней.
Драгоций вздрогнул, когда руки коснулись горячие пальцы. Секунду он медлил, а потом переплел их со своими.
— Но ведь здесь… в этом сне этого не произойдет, — прошептала девушка, — этот корабль будет вечно плыть через шторм, а значит, его никогда не дождутся ни в одном порту. Не так ли?
— Так. Поэтому мне так нравится стоять и наблюдать за этим.
Захотелось прижать Василису к себе, обнять за плечи и стоять вот так, вместе слушая крики несуществующих чаек… Фэш мягко выпутал руку. Тот вечер был слабостью, блажью и мимолетным влечением. А если влечение не искоренить, то оно укрепится, запутается и само искоренит все, что встанет на его пути.
— Вы хорошо знаете свою мать?
Василиса дернула руками, словно не знала, куда их деть.
— У меня будет целая жизнь, чтобы узнать ее.
— И вы так верите в нее? Почему же она оставила вас с отцом, которому… — Фэш задумался, как помягче сказать «все равно», но Огнева его и так поняла.
— Потому что ее лишили выбора. Так же, как и меня.
— Или она сама отказалась от него…
Губы Василисы дрогнули, обнажив ряд ровных белых зубов.
— Да к чему вы клоните? Хотите отговорить меня от всего, когда осталось так мало? Не получится… я не останусь тут.
— А с чего вы взяли, что там будет лучше?
— Она моя мама! — щеки загорелись даже в таком сгущающемся сумраке, — этого вполне достаточно.
Фэш чуть не сорвался, в последний миг прикусив язык. Не стоит. Если это к чему и приведет, то к новым оскорблениям в адрес друг друга.
— Вы прочли то, что я дал?
Василиса тут же растеряла весь свой гнев и странно отвела взгляд.
— Да.
— И что надумали?
— Этот Родион Хардиус мог бы стать зодчим, как вы. Верно?
— Верно. Его способности, называемые часовым флером, созданы для того, чтобы перекраивать судьбы под себя. Он ими пользовался… весьма спорно.
Василиса прикусила губу и какой-то миг боролась с собой. Наконец, она решилась.
— А скажем, если бы обладали этим… дар… проклятьем, то были бы рады?
Фэш выгнул бровь.
— Разумеется, ведь это возможность сделать что-то стоящее, что-то действительно важное. И проклятьем их зовут только те, кто боятся ошибиться. Ваш прадед таким не был.
Василиса вздрогнула, словно ее прошиб разряд. Скажи, что поняла меня, попросил про себя Фэш, но девушка молчала.
— А вы бы? — в ответ спросил он.
— Мне иногда кажется, что я… а впрочем забудьте. Это все мысли о несбывшимся. В детстве мне привиделось невесть что, вот я и забила голову всякой дурью.
— Что вам привиделось? — Фэш прищурился, как гончая на охоте.
— Нет, — Василиса покраснела, — вы будете смеяться.
— Я сдержусь, обещаю.
Девушка испытующе взглянула на него.
— Цифры. Как-то я проснулась, и вокруг летали цифры, — она первая заулыбалась, — правда, забавно? Это было всего один раз, за пару дней до Посвящения. Тогда в окно глядела полная луна, я очень нервничала, вот мне и привиделось невесть что.
Ее взгляд остановился на его лице и словно бы спросил, отчего вы до сих пор не смеетесь… это же так глупо, под стать фейре.
— И это больше ни разу не повторилось?
Василиса дернула плечом.
— Я выросла из своих детских страхов.
Лучше бы вы их развили, так и подмывало ответить.
— А еще… — начала было Огнева, но потом поморщилась. Ее лицо побледнело, и руки стали мерцать. — Что это?
Фэш схватил ее за ладонь, чувствуя, как та истончается, словно тающая льдинка. Даже яркое пламя волос поблекло.
— Вас пытаются разбудить…
В синих глазах мелькнула тень. Страх. Фэш сжал губы и осторожно привлек к себе девушку. Уж слишком ее трясло, чтобы оставаться в стороне.
— Я не хочу… вы можете им не дать?
Драгоций провел пальцем по холодеющим щекам. Ему казалось, что вор забрался в дом и выносит все самое ценное, а он стоит и держит дверку.
— Неужели вам так страшно просыпаться в своем доме?
— Нет, — тут же взвилась девушка, — но только не с ним рядом.
Фэш открыл рот, чтобы тут же его захлопнуть. Он уже потянулся за стрелой, как Василиса растаяла в его руках, не оставив даже тепла. Только плащ с шелестом упал к ногам. Не с ним рядом… что это могло значить? Драгоций стиснул зубы, пока челюсти не сделалось больно. В груди выл и царапался огнеящер, требуя крови.
Фэш в последний раз посмотрел на дрейфующий корабль, закрыл глаза, а когда открыл, то тот исчез. В воде остался лишь остов мачты и ошметки досок. Пора было и ему просыпаться.
========== Глава 9. О режущей бумаге ==========
— Кто такой Марк Ляхтич?
Диана выгнула бровь столь изящной дугой, что та казалась нарисованной.
— Ты раньше не интересовался политиками.
— Я интересуюсь им не из-за политики.
Фэш стоял, подперев плечом ствол яблони. Нос колол запах скошенной травы и выпечки — Диана готовила к обеду пирог. Во внутреннем дворике все стены поросли плющом столь плотным, что тот выглядел второй кожей дома. Диана сидела на табуреточке, повязав вокруг головы синий палантин, и рисовала. Перед ней стоял мольберт на трех ножках, а в руке была зажата палитра.
— Вот как… Марк один из самых ярых сторонников Огнева, но это ты и без меня знаешь. Он поддерживает его во всем. И в его желании занять место Астариуса тоже.
— Ди, я не хочу повторяться.
— А что тебе еще про него рассказать? Он молод, амбициозен и у него большие планы на жизнь.
На холсте уже появились очертания домов и наметились несколько планов. На взгляд Фэша стоило добавить чего-то мрачного… но ему в последнее время везде хотелось расплескать тюбик с тушью.
— Как он связан с Василисой?
Диана отвлеклась от картины и бросила на Драгоция косой взгляд. Довольным он ему не показался.
— Нортон пообещал Марку ее руку… еще давно, когда про того еще и знать никто не знал. Ходили слухи, что им даже сплели нити на клубках. Ты ничего такого не заметил?
Фэш заставил себя мотнуть головой, а сам до боли сжал пальцы на руке. Тот узел, который ему не понравился. Мог ли он служить крючком? Фэш не подозревал, кто из его коллег, хотя какие они после такого коллеги, согласился бы на такое… насильственное сплетение судеб в их время было запрещено, хотя раньше династические браки заключались только так.
— Какое же ничтожество, — выдохнул Драгоций. — Теперь понятно, зачем ей убегать от них всех.
Стрела подползла к самому запястью, замерев на переплетение вен.
— Говорю же, что это слухи. Ты ведь сам знаешь, брось этим псам хотя бы одну кость, как они отроют целое кладбище. Думаю, все дело в Елене, — Диана запнулась, — ну эта очередная любовница Огнева… представляешь, у него есть жена в другой параллели, а тут он завел себе эту кобру.