— Снимай шубу! — заорал он и, резко нагнувшись, вытащил из-за голенища плетку. — Подойди сюда!.. На колени!.. На колени! — криком повторил он. — Кяфир! Вонючий джадид! Ну, кому сказал — на колени!
Энвер-паша, еще до приезда в Кукташ, был готов к любому приему в ставке Ибрагимбека, ибо понимал, что без почты от эмира никто ему не поверит. И людей своих предупредил: при встрече быть готовыми к самому худшему.
Энвер-паша, повидавший на своем веку не одну смерть, знал, что в подобной ситуации один неверный шаг, одно неверное слово могут погубить не только его, но и всех прибывших с ним.
Он подошел к указанному месту. И — медленно опустился на колени.
«Почему не сопротивляется… зятек турецкого султана?!» — взбесился Тугайсары. Его плеть со свистом полоснула по спине Энвера-паши, одетого в английский френч защитного цвета.
Над площадью черной тучей нависла тишина.
Курбан с Турсуном-охотником из-за наплыва людей никак не могли рассмотреть, что происходило там, в центре площади, хотя и привстали на стременах. Под чинарой они увидели в испуге жавшихся друг к другу турок и афганцев.
— Что происходит, отец? — спросил Курбан у старика, уходившего с площади. Тот не уходил — убегал, семеня непослушными ногами, и что-то бормотал, и тюкал в землю перед собой сухой палкой.
— Тугайсары убивает гостя…
— Дорогу!.. Дорогу дайте! — раздался властный голос ишана Судура.
Люди расступились. Войдя в центр круга, ишан Судур увидел происходящее. Замер.
— Бе-е-к! — взревел он вдруг. В его голосе звучало все — боль, проклятье, ужас, укор, стыд.
Тугайсары, с поднятой рукой, посмотрел на ишана Судура и, со злорадной усмешкой на побагровевшем лице, бросил плетку на землю и пошел, не оборачиваясь. Но на его пути стоял Ибрагимбек.
— Что случилось, ваше преосвященство? — обратился он к хазрату.
Ишан Судур трясущимися руками то показывал на Энвера-пашу, то на Тугайсары. Подняв с земли плетку, протянул Ибрагимбеку.
— Бил он… его! — Ишан Судур помог подняться Энверу-паше.
Ибрагимбек, бешено сверкая глазами, повернулся к Тугайсары.
— Убирайся! — сказал он негромко, но веско.
Тугайсары, опустив голову, быстро ушел. Норов Ибрагимбека был ему известен. Не уйди он сразу — не жить ему: бек любил убивать при скоплении народа.
Ибрагимбек слез с лошади. Бросив поводья Тонготару, посмотрел на Энвера-пашу.
— Энвер-паша?.. Добро пожаловать!.. Простите, что так вышло, — кивнул он в сторону, где только что стоял Тугайсары.
Энвер понял уже по тому, как все почтительно расступились, что перед ним Ибрагимбек.
— Да, бек, я — Энвер-паша, — сказал он и… улыбнулся.
По приказу Ибрагимбека на площади построились все отряды во главе с командирами, находившимися в этот час в Кукташе. Ибрагимбек вместе с Энвером поднялись на балахану.
— Воины! Этот человек — его превосходительство Энвер-паша, он назначен указом нашего эмира Саида Алимхана новым главнокомандующим исламской армии! — одним духом выпалил Ибрагимбек. Ему самому понравилось, как спокойно, уравновешенно и очень солидно звучит его голос. «Друзья должны высоко оценить мою выдержку!» — с удовольствием подумал он. Посмотрел на окруженных нукерами, под чинарой, людей Энвера, крикнул: — Немедленно освободить! Вернуть оружие!.. Гуппанбай, откройте комнату его величества! Для Энвера-паши!
Жизненный опыт подсказал Энверу, что ему нельзя, ни в коем случае нельзя наживать врагов, тем более таких, как Тугайсары, не говоря уже об Ибрагим-беке. Что-то прости, в чем-то смирись…
— Дорогой Ибрагимбек, — сказал он благодушно, спускаясь по лестнице, — я вам очень благодарен за теплое представление меня воинам… Я никогда этого не забуду… У меня просьба… Пустяк, уверяю вас. Я не в обиде на этого парня… он себя правильно вел! Я его понимаю. Не наказывайте его. Еще раз спасибо вам, бек!
Ибрагимбек положил руку на сердце, слегка кивнул.
Когда они вышли на площадь, которую надо было пересечь и войти в дом, все отряды успели покинуть ее. Безлюдно. Но под чинарой сидели спутники нового главнокомандующего.
— Ибрагимбек, прошу вас, распорядитесь, — уже другим тоном заявил паша. — Мои люди утомились… да и коням нужен корм.
— Разместите людей, накормите… О лошадях не забудьте! — прокричал Ибрагимбек, будучи уверенным, что его услышат и все будет исполнено. Так было всегда.
Телохранитель Энвера-паши Бартинец Мухитдин заботливо накинул ему на плечи шубу на волчьем меху.
Пересекли площадь, вошли во двор. Гуппанбай, открыв двери дома, ожидал их.