Было.
«Вы знаете, принц-шейх, я почему-то с первого взгляда почувствовал к вам полное доверие. Увидел себя в вас, как в зеркале, — говорил Ибрагимбек, прогуливаясь с Курбаном по саду, разбитому на склоне горы, над речкой, в ясный солнечный день. — И мы с вами непременно подружимся… Вы должны стать моим человеком… с вашим умом, широтой взглядов, высокой образованностью… Нет, нет! Я не хочу отрывать вас от вашего великого наставника, он вам как родной отец, я знаю. Но у вас должна быть и своя жизнь, наполненная событиями, связями, друзьями… Вы же молоды! В вас кипит кровь!.. Послушайте меня: я не верю этому турку… я не верю тому, что он отдаст жизнь борьбе за наше дело, готов проливать свою голубую кровь за нас, за нашу землю, за нашу независимость. Не получилось у себя — решил попробовать здесь осуществить свою фантастическую идею… Ему нужна власть, только власть… Впрочем… Власть — это все!»
За все время Курбан впервые тогда хорошо рассмотрел Ибрагимбека. Он был выше среднего роста, с продолговатым лицом, которое украшала холеная борода. Главное — глаза… Кто хоть раз видел их, никогда не забудет. Одет со вкусом, изящно… Его лицо имело огромную притягательную силу. Увидел — и поверил. За такими людьми идут на смерть, ни о чем не думая. Идут — и все!
— Подумайте, принц-шейх, о нашем сотрудничестве, — сказал Ибрагимбек, посмотрев на него спокойными темно-карими глазами, излучавшими добро и полное доверие. — Я не тороплю вас.
— Я принимаю ваше предложение, — не задумываясь, ответил Курбан. — Вы думаете о родине, о нашей родине — для меня это главное! Он — чужой…
Ибрагимбек взял его руку и молча пожал…
В этот же день Курбан сообщил в центр об этом разговоре и вскоре получил ответ: действия правильные, сближение будет полезно.
Почему вспомнилась эта встреча именно теперь?.. Да, а Газибек?.. Он сказал, что если не встретится с ишаном Судуром, пойдет к Ибрагимбеку. «Ну и что из того, что пойдет к нему? — размышлял Курбан. — Признается, что кто-то читал послание? Для него это смерть. Будет молчать». То ли от быстрой скачки, то ли от сильного напряжения у Курбана горело лицо.
Натянул повод, поехал медленно, и тут он вспомнил о Турсуне-охотнике. Охотник не отставал. «Если даже, — продолжал рассуждать Курбан, — штаб Энвера-паши примет коварный план Пулатходжаева, командиры Седьмого полка — не простачки, чтобы так, запросто, клюнуть на удочку басмачей. Арсланов рассказывал: Усманходжа — выходец из очень богатой купеческой семьи, монополизировавшей в Бухарском ханстве производство и сбыт каракуля на крупных международных рынках. Состояние семьи исчислялось в миллионах. То, что „непутевый“ сын вдруг стал революционером, мало кого удивило. Время такое — шла ломка всего: власти, традиций, семейного уклада, отношений. Кто был ничем, тот станет всем — часто повторяли большевики. Случалось и наоборот: те, кто имел много, в одночасье лишались того, что было накоплено десятилетиями, поколениями. Время такое. А молодежь горяча, криклива, опрометчива в поступках. Усманходжа не стал дожидаться, пока у него отнимут его богатства — сам отдал. Сам пришел к большевикам: хочу служить революции! И ему поверили. Большая нужда была в таких, как он: широко образован, умен, крепко связан с местным населением.
Пошел в гору Пулатходжаев!
И вдруг — предательство… Страшно подумать, какой удар будет нанесен революционному делу. Глава бухарских Советов переходит на сторону воинов ислама… Кому верить?»
На окраине Кукташа Курбан расстался с Турсуном-охотником. Пока он раздумывал, куда направить коня, со стороны центра Кукташа появился быстро скачущий навстречу ему всадник на низкорослом коне местной породы. Вскоре он узнал его — это был Кулмат, старший из слуг ишана Судура.
— Его преосвященство послали за вами и господином Турсуном, — сказал Кулмат, приблизившись к нему. — Но я не вижу господина Турсуна.
— Я отпустил его. Что случилось?
— Вечером его преосвященство дает обед в честь гостя из Кабула. Он хотел посоветоваться с вахи… а господину Турсуну надлежит взять барашка у Идриса-мутаввалли и приготовить мясо по-байсунски.
— Господин Турсун отправился к матушке Тиник, проведать родственницу.
Кулмат, несмотря на преклонный возраст, пользовался особым покровительством ишана Судура. Он всегда и всюду сопровождал хазрата, с удовольствием выполнял все его поручения. Курбан никогда не видел его мрачным. Всегда доброжелательный, мягкий в обращении, он умел делать все — от изысканных кушаний до шитья рубашек, халатов, чинил обувь и тачал сапоги. Он ревниво оберегал покой и авторитет своего хозяина. Добрая улыбка Кулмата обезоруживала человека, пришедшего в дом с плохими мыслями. Была у него семья — жена и двое сыновей, где-то недалеко от Бухары. Видал ее он редко, навещал один-два раза в год. Слепая любовь и поистине собачья преданность не позволяли ему оставлять надолго ишана Судура. Курбана он тоже любил, но потому, что любил его хазрат, и больше того — он повиновался ему, видя в нем сына хозяина.