— Дан, —мягко обращается ко мне тетушка И Хань, — познакомься с гостьей. Это дочь нашего партнера из Кореи — Пак Мин Со.
Представляет темноволосую девушку с короткой стрижкой, в дорогом элегантном костюме, которая сидит рядом со мной.
Я перевожу взгляд на нее и вежливо киваю:
— Приятно познакомиться.
Пак Мин Со склоняет голову набок с застенчивой улыбкой:
— Взаимно, — тихим голосом отвечает.
Сжимаю зубы, чтобы не выругаться. Я знаю, к чему все идет. Опять тетя пытается женить меня на одной из выбранных ею девиц.
— Может, снимешь свои очки? — просит тетя. — Мы же все-таки за столом.
Я неохотно их снимаю — черные татуировки часов тут же высвечиваются на ладонях присутствующих.
Я с интересом приглядываюсь к ладони Пак Мин Со и немного бесцеремонно хватаю ее за руку. От неожиданности девушка расширяет глаза, но очень быстро ее губы расплываются в смущенной и робкой улыбке.
Триста четыре дня, двенадцать часов, четыре минуты и пять секунд.
Ровно столько ей осталось жить. Около десяти месяцев.
Медленно провожу по ее ладони. В моей голове мелькает вспышка: девушка в больнице. Я отдергиваю руку.
— Мне очень жаль вас. Но даже несмотря на это, я в вас не заинтересован. Так что, надеюсь, больше не увидимся.
— И почему вам меня жаль?
Наклоняюсь к ее уху и шепчу:
— Вам бы не помешало пройти медицинское обследование и проверить свое здоровье. У вас не так много времени осталось, поверьте мне.
В ее глазах мелькает замешательство:
— Откуда вы знаете? Я никому не говорила об этом.
Значит, она уже в курсе.
— Надеюсь, вы справитесь с болезнью, госпожа Пак.
— Но откуда…
Наш тихий разговор прерывает дядя. Мы говорим о делах компании. Остаток ужина проходит в неторопливой беседе. Пак Мин Со пытается поймать мой взгляд и заговорить, но я игнорирую ее.
Чуть позже выхожу на балкон и зажигаю сигарету. Рядом со мной встает дядя и бросает на меня неодобрительный взгляд.
— Ты знаешь, что курение убивает?
— А ты знаешь, что много чего еще убивает?
— Вот заработаешь рак легких, и будешь потом мучиться.
— Это вряд ли, — усмехаюсь я. — Меня скорее застрелят.
***
Конец вечера. Еще один день прожит во тьме. Настроение так себе.
Я сижу за рулем и погружаюсь в привычную апатию. Гляжу на ладонь. Мое время постепенно истекает, как песок в песочных часах. Слишком быстро. И я ничего не могу изменить.
Вначале я не мог смириться с тем, что моя жизнь так легко оборвется. Я был полон решимости предотвратить свое убийство, найти убийцу. Я был полон решимости действовать. Но вскоре понял, что как бы ни пытался изменить события, смерть остается неизменной. Некоторые вещи в жизни приходится просто принять. И я смирился.
Доезжаю до центра города и паркую машину у входа клуба «Октагон». Зачем я сюда приехал? Надеюсь прогнать апатию. Но в глубине души знаю, что из этой тьмы мне ничто не поможет выбраться. По крайней мере, напиться — лучший метод заполнения пустоты вечеров. Внутри грохочет музыка, танцпол переполнен. Люди завывают и скачут, опьяненные весельем. Иду к бару.
— Вам как обычно, господин? — спрашивает бармен.
— Да.
Он плескает мне в стакан виски, и я залпом выпиваю. На танцпол выпускают дым, и я смотрю, как из этой дымной пелены ко мне приближается какая-то девица.
— Вы сегодня опять один? — Худая симпатичная китаянка в коротком черном платье подсаживается ко мне. Ярко-алые губы изгибаются в улыбке. — Не хотите купить мне выпить?
Я внимательно оглядываю ее сверху донизу: гладкая молочная кожа, красивые ноги, как и сама девица. И, кажется, не ищет серьезных связей. Почему бы и нет? Мне надо расслабиться. Сейчас все, что мне от нее нужно — это ее рот и язык.
…Когда заходим в номер ее отеля, я бросаю ей:
— Снимай платье.
Девушка медленно снимает его, хватается маленькими ладошками за мой ремень, опускаясь на колени. Резко втягиваю воздух, когда ее рот смыкается на головке, а язык влажно проводит по члену. Особо не церемонясь с ней, разворачиваю ее спиной к себе и заставляю опереться руками на диван. Прикусываю кожу на ее плечах и с силой засаживаю в нее. Она прогибается после очередного толчка и сильнее прижимает зад ко мне, громко постанывая.
Я не ощущаю никого удовольствия. Один животный инстинкт, который гонит меня. Хочу ощутить физическое облегчение и успокоиться.
— Да! — выдыхает девица.
С каждым моим толчком ее тело вытягивается и прогибается. Схватив ее за бедра, резкими рывками довожу нас до точки. Через несколько минут натягиваю на себя одежду.