- Кто? Я?
Ещё немного подумал и полез к Вяхирю пихаться. У того будто бы ураган внутри пронёсся, он прямо-таки раскалился весь изнутри, как подкова на углях. Каким чудом у него пламя изо рта и ушей не вылетало - загадка. Он, прям, верх и низ перестал понимать, где руки, где ноги, а куда поросят гоняют он и думать не думал. Не осталось чем думать у Вяхиря! Тогда он Тихрю схватил, поднял на вытянутые руки, несмотря на свою субтильность и миролюбие, несмотря на то, что Тихря его потяжелей будет, и прямиком в бочонок с груздями того и макнул с размаху! Вниз головой и до самого днища. Вот брызг-то было! И брызги все весомые, из груздей состоящие! Тут даже общая сонливость куда-то разлетелась, тот, кто дремал втихомолку, тут же проснулся. Иные решили, что Вяхирь таким образом свою новую сонету изображает, кому-то просто так повеселей стало, однако все обрадовались, зашумели и стали в ладони хлопать.
А Вяхиря всё ещё никак не отпускает, всё ещё буря в нём кипит. Мимо же прогуливался Бляха. Ходил себе туда-сюда. В голове у него от притолочного касания сохранялось пока помутнение и шатание. Можно предположить, что ещё и некое затемнение там висело, так как Вяхиря он не очень точно разглядел, зато как наяву увидел ноги, торчащие из груздей. Бляха этим заинтересовался и принялся спасать неизвестного, которым, как мы хорошо знаем, был Тихря. То есть тянуть его за ноги в разные стороны. Вяхирь, находясь в полном озверении, возмутился тем, что кто-то нарушает, заведённый им порядок. И, используя не известно откуда взявшиеся ураганные силы, схватил Бляху в охапку и попытался запихнуть его к Тихре в бочонок. Сил хватило с избытком, а места в бочонке нет. Не рассчитан был груздёвый бочонок на двоих постояльцев. Тогда Вяхирь рассудил вполне здраво, он выдернул Тихрю из заточения и отбросил его куда-то в сторону, а в ёмкость поместил Бляху. Тот, однако, извернулся в воздухе и в бочонок угодил, хоть и глубоко, но лишь задней своей половиной, той где ноги. Всё верхнее окончание осталось на свежем воздухе, и грудь, и борода, и то, что некоторые называют лицом. Таким образом утопление ему никак не грозило. С Тихрей всё сложилось удачно, по-доброму, он ведь уже задыхаться начал, уже побулькивал груздями потихоньку. А тут - дыши сколько хочешь. И с Бляхой тоже всё как нельзя лучше сладилось, вся неопрятность затаившаяся в его бедовой башке от таких кувырков и маканий совершенно улетучилась. Даже лицом своим он посветлел и выражал полное довольство и успокоенность. Вяхиря покинула излишняя гневливость, он ощутил привычные для себя любовь и одобрение ко всем ближним. Зрители пребывали в полном восторге, хлопали, кричали и просили повторить такие весёлые фокусы. Некоторые сочли, что Вяхиревы упражнения, пожалуй, будут поживей любой сонеты. Вяхирь раскланялся.
Текла свадьба своим чередом. Текла, петельки свои завивала. Пусть на ней всякое происходило, и торжественное, и нелепое, однако, никто из гостей, из людей простых и добрых, не чувствовал себя одиноким и забытым. Душа каждого будто бы соединилась с чем-то общим, с чем-то неизмеримо великим. Будто бы души невесомым касанием касались самого мироздания. А где-то в неведомой глубине, прямиком под "Косой петлёй" надёжно были сокрыты Пустые врата, единственный проход в самое страшное, путь в само Ничто. Путь, запечатанный когда-то крепко-накрепко великим и насмешливым господином Шутом.
Конец